Несмотря на то, что рынки в последнее время весьма настораживают, есть один фактор, который может оказать на них позитивное воздействие уже в ближайшем будущем.
Это статистика заболеваний коронавирусом. Во многих странах она показывает стабилизацию ситуации, а где-то – и начало снижения. Полагаю, очень скоро журналисты начнут активно обсуждать данную тему. Ну а рынки – реагировать.
Что касается секторов, то наиболее чувствительными к такой риторике, на мой взгляд, будут нефтянка и банковский сектор, ритейл и все, что связано с авиацией, отелями и тд.
Могу ли я ошибаться? Да, конечно. Может ли пойти новое обострение ситуации? Без сомнения.
– ВВП вырос на 2,3% (г/г). Китай может стать единственной экономикой с положительным ростом ВВП за 2020 г. – Объем промышленного производства вырос на 7,3% (г/г) – Инвестиции в основной капитал увеличились на 2,9% (г/г) – Профицит торгового баланса вырос на 27% (г/г) и составил $535 млрд.
Китай – наверное, единственное государство, которому удалось реализовать то самое V-образное восстановление. Власти смогли оперативно взять под контроль распространение коронавируса и Поднебесная воспользовалась возможностью получить максимальную выгоду от пандемии:
1. Китай начал активно производить медицинское оборудование для других стран. Одних только масок Китай поставил на $52 млрд – это по 40 штук на каждого человека в мире.
2. Вырос мировой спрос на китайские технологии для удаленной работы.
3. Не помешали даже напряженные торговые отношения с США. Положительный торговый баланс со штатами вырос на 7% (г/г) в 2020 году.
Аналитики Bloomberg ожидают, что ВВП Китая в этом году вырастет на 8,2%. Прогноз пока мне кажется слишком амбициозным:
– Мировая экономика, как ни крути, начнет восстанавливаться в 2021 г. и производство в некоторых странах может вытеснить китайский экспорт. – Пока неясно будущее отношений между США и Китаем. – Китайские власти в 2021 г. снизят поддержку экономики.
Тем не менее, урок 2020 года показал, что китайский экспорт устойчив к пандемии и даже торговой напряженности. Поднебесная прилично ушла вперед и, несомненно, продолжит опережать в темпах роста крупнейшие страны США и Еврозоны.
Интересно, какой теперь козырь вытащит Дядя Сэм из рукава, чтобы пошатнуть угрожающее лидерство конкурента? ?
«Тремя главными политическими вызовами для России в наступившем году станут вопросы выхода из пандемии коронавирусной инфекции, диктата интернет-гигантов и изменения в США и их внешней политике, – написал в своем Telegram-канале член комитета Совета Федерации по конституционному законодательству и государственному строительству, Алексей Пушков.»
На мой взгляд, главный вызов для России – это мы сами. Сможем мы в этом году начать хоть как-то реформировать свою экономику?А провести серьёзные изменения? Или, как это мы хорошо умеем, продолжим закручивать и без того перекрученные гайки?
Стране именно сегодня нужны крайне серьёзные реформы – только они смогут вытащить ее из этого кризиса. Начать по-настоящему, а не на словах бороться с бедностью. Вот это реальные вызовы! Что действительно нужно сделать: 1. Уменьшить долю и роль госэкономики. 2. Поднять уровень экономической свободы. 3. Значительно снизить госрегуляцию. Излишняя регуляция всего сущего – сильный тормоз в нашем развитии. 4. Начать проводить по-настоящему стимулирующую политику для роста частных инвестиций. 5. Принципиально изменить отношение к роли бизнесмена в нашем обществе. 6. Изменить отношение к тому, что называется частная собственность. 7. Начать немедленно менять уже «совсем протухший» инвест климат в нашей стране. 8. Вспомнить о том, что права бизнесмена и государства в суде РАВНЫ. И прекратить эту позорную практику постоянной презумпции виновности бизнесмена по отношению к государству. 9. Осознать, что на бизнес гораздо лучше влияет позиция пряника, чем кнута. Да, есть такая штука – пряники. Иначе говоря – стимулы. 10. Перестать постоянно менять правила игры – взаимоотношения государства и бизнеса. Это касается и пошлин, и налоговых ставок, и проч. 11. Начать либерализовывать, а не зажимать финансовое законодательство. Иногда у меня возникает ощущение, что цифра 115 уже по ночам снится всем тем, кто имеет хоть какое-то отношение к финансовой жизни. 12. Начать процесс декриминализации законодательства в области бизнеса.
Этот список можно продолжать еще долго. Вспомним, к примеру, что судебная реформа не назрела, но давно уже перезрела. Да много чего…
Это и есть, на мой взгляд, основные вызовы, что стоят сегодня перед страной. Все остальное… семечки. По крайней мере, при нефти по $55. Убежден, кстати, что нефть в этом году мы увидим и по $60, и по $70.
Продвинемся по указанным направлениям реформирования собственной жизни – уверен, и темпы выхода из кризиса будут великолепными, значительно выше среднемировых. И капитал к нам примчится – в мире очень много горячих денег, и ставку мы сможем еще немного снизить, и диктата интернет-гигантов сможем не опасаться. Да и возможные санкции или риторика на эту тему нас будут гораздо меньше волновать.
Не верите? Может, попробовать? Эх, мечты, прекрасные мечты…
Неоднократно говорили о том, что страны Еврозоны не смирятся с дальнейшим укреплением их валюты, ведь это снижает выручку европейских экспортеров. Важно упомянуть, что дорогой евро еще и крайне негативно сказывается на инфляции.
Уже пятый месяц подряд инфляция в Еврозоне отрицательная (-0,3% при таргете ЕЦБ 2%). Растущий евро (+10% (г/г)) увеличивает доходы импортеров (так как они переводят выручку в свою валюту) и цены на импортную продукцию падают вместе с инфляцией в Еврозоне. Именно поэтому укрепление евро так волнует ЕЦБ, ведь дорогой евро подстегивает дефляцию.
Каковы перспективы EUR/USD в светлом будущем – после коронавируса?
По идее, в Германии должны будут обратно повысить НДС, нефть должна подорожать, а спрос в Европе вырасти – все это приведет к некоторому росту инфляции евро. Рынок сочтет это позитивным сигналом RISK ON. И это, как мне кажется, может еще больше укрепить европейскую валюту и не дать европейской инфляции до конца восстановиться.
Парадоксально противоположное влияние будет оказываться на доллар. Представим, что коронавирус закончился и страна восстановилась, цены в США растут. Растущая инфляция доллара, скорее всего, приведет к обесцениванию американской валюты, так как инвесторы, увидев рост спроса и цен в стране, выведут средства из американских активов и с большей охотой вложат деньги в более рисковые инструменты.
На первый взгляд кажется, что будущее евро определено. Но не все так однозначно.
Приведу в качестве примера Израиль. Их сегодня не волнует ни локдаун, ни ситуация в США – у них проблемы поважнее. Израильтяне воем выли, когда шекель укрепился до уровне 3,4, ведь это уже было невыгодно для израильского экспорта. Сегодня шекель вырос до 3,18. Израильский регулятор наверняка начнет предпринимать какие-то действия, чтобы снизить курс шекеля, ибо такой дорогой шекель очень бьет по экономике. Крайне понятный пример того, что будет испытывать и европейская экономика.
Ориентированные на экспорт Франция и Германия вряд ли будут смотреть на укрепление евро и «молчать в тряпочку». Также и ЕЦБ не позволит евро укрепляться до бесконечности и каким-то образом вмешается (будет больше печатать, снизит ставку и т.д.).
Тем, кто убежден в дальнейшем росте евро и с уверенностью вкладывается в европейские акции и облигации, стоит помнить, что дорогой евро крайне невыгоден для крупнейших стран Европы и для регулятора. Думаю, ЕЦБ не будет сидеть сложа руки и рано или поздно вмешается – с вложениями в европейские активы стоит быть поаккуратнее, особенно это касается европейских облигаций с отрицательной доходностью.
Росстат опубликовал оперативную статистику Конечно, коронавирус сделал эти данные пугающе негативными. И не только коронавирус.
За 11 месяцев 2020 года население уменьшилось на 574,8 тыс человек – это в 2 раза больше, чем год назад. Последний раз такая убыль населения наблюдалась в 2006 году. Умерли 1,881 млн человек, что на 229 тысяч больше, чем год назад. И, судя по всему, большая часть этих смертей объясняется ковидом и его последствиями.
Мы предполагали, из-за того, что все сидят дома, рождаемость вырастет. Но, должен признаться, мы ошиблись. Может все и занимались полезными делами, но рождаемость из-за этого никак не выросла, а упала за эти 11 месяцев – на 5%. Это наводит на определенные грустные мысли.
По данным Росстата, в 2019 году на одну женщину приходилось 1,5 детей – антирекорд с 2008 года. Что еще более плачевно, это количество первых детей на женщину. Оно составляет всего лишь 0,66 – так мало их не было с 1999 года.
«Вымирание» российского населения – очень серьезный и долгосрочный удар по экономике.
1. Рождение детей обычно стимулирует покупательную активность. Так что российская «демографическая яма» чревата глобально низким спросом на все товары: от потребительских до недвижимости.
2. Низкая рождаемость ведет к снижению производительности труда, ведь убыль населения компенсируется притоком мигрантов, по большей части, низкоквалифицированных.
Вы мне скажете: как же так? В Люксембурге, Канаде, Австрии, Швейцарии коэффициент рождаемости еще ниже, чем в России. Живут же как-то люди, и очень даже неплохо.
Действительно, живут неплохо. Дело тут в другом. Чтобы люди продолжали хорошо (и даже лучше) жить, несмотря на снижение рождаемости, нужен рост производительности труда. Этому поможет только научно-технический прогресс. Если производства будут автоматизироваться, эффективность экономики будет высокая – тогда низкая рождаемость не проблема. Будут приезжать и высоквалифицированные мигранты, и доходы на душу будут расти.
Наше правительство изо всех сил пытается подстегнуть рождаемость, повышая материнский капитал. Но, на фоне падения уровня жизни, выплат в 466 тысяч рублей вряд достаточно, чтобы обеспечить ребенка. Более того, снижение рождаемости объясняется еще и меняющейся культурой россиян, которую материнским капиталом не изменить.
Что делать? Не подкупать людей материнским капиталом, а лечить саму болезнь – российскую экономику. Если сделать страну привлекательной ведения бизнеса и инвестиций, пытаться стимулировать приток квалифицированных кадров (точнее, прекратить их отток), то производительность труда начнет увеличиваться. Только так доходы могут начать расти, вместе с уверенностью в завтрашнем дне. А там, может, и рождаемость подрастет.
Пока мы не увидим реальных мер по спасению экономики, падение России в демографическую яму будет неизбежным и очень болезненным.
Текущий год серьезно «ударил» по доходности вкладов и облигаций. Процентные ставки в России достигли своих исторических минимальных значений. Конечно, многим удалось заработать на ценах старых выпусков облигаций, которые существенно выросли. Это компенсировало низкие купонные ставки доходности по новым покупкам.
Что ждать от следующего года?
Полагаю, ЦБ не будет торопиться повышать ставки, пока экономика не восстановится после коронавирусного кризиса. Однако, уже во второй половине 2021 об этом может вполне зайти речь.
Тем не менее, есть по крайней мере два фактора, которые могут привести к некоторому снижению цен на облигации и росту ставок в первом квартале 2021. Во-первых, с 2021 года нас ждет полноценное налогообложение для физических лиц на купонные доходы в размере 13% по облигациям. Выпадающие доходы должны быть скомпенсированы некоторым снижением цен и ростом доходности на рынке. Во-вторых, признаки разгоняющейся инфляции, которые мы увидели осенью, также будут «давить» на процентные ставки вверх. Январь, когда многие монополии повышают тарифы, традиционно месяц с высокой инфляцией.
Что делать? Возможно, имеет смысл немного сократить дюрацию портфелей, если она высока. Сейчас средневзвешенный срок до погашения по облигациям в нашем портфеле «Российские Активы» – менее трех лет. А средневзвешенная дюрация – не более 2,5 лет.
Акции Moderna (MRNA US) просели на 8% и продолжают терять стоимость на пре-маркете. Капитализация BionTech (BNTX US) потеряла 5% от капитализации, а Pfizer (PFE US) – 1,7%.
В свое время мы писали о компании «Институт стволовых клеток человека» (ISKJ RX).
И не только писали, но проводили довольно серьезный анализ: строили DCF модель, сравнивали с аналогами.
Тогда мы определили целевую цену на уровне 37 руб. за бумагу на ближайшие 12 месяцев. Что ж, приятно осознавать, что наш прогноз сбылся.
Более того, текущие рыночные котировки уже превышают уровень нашего «таргета». С момента написания того текста про «ИСКЧ» капитализация компании выросла на 20%.
Тогда мы ожидали, что ситуация с коронавирусом пойдет по двум очевидным сценариям: 1) человечество забудет о коронавирусе через несколько месяцев; 2) эта зараза останется с нами надолго, что даст развитие бизнесу, связанному с тестированием, вакцинами и т.д.
Сегодня уже понятно, что события развиваются по второму сценарию. Во всяком случае, с определенной уверенностью можно сказать, что, к примеру, тест как пропуск в самолет летящий в другую страну, – это надолго, если не навсегда. По аналогии с проверками на безопасность в аэропортах, которые остались с нами после 11 сентября, и к которым все уже привыкли.
Безусловно, такая ситуация на руку «ИСКЧ». Напомню, компания имеет в своем составе подразделение Genetico, которое занимается производством тестов на антитела к COVID-19. Это относительно новый бизнес для «ИСКЧ», но высокая потребность в подробного рода услугах в моменте очевидна.
Полагаю, пришло время обновить наши данные и посмотреть, что произошло и происходит сейчас с компанией.
Если на момент предыдущего обзора мы придерживались более консервативных взглядов, сегодня мы открыты для поиска новых интересных инвестиционных идей на российском рынке (из недавнего – «РусАква», Don Agro).
Следите за обновлениями, компания интересная и, вполне возможно, основной рост ее котировок еще впереди.
График акций ISKJ.ME – компания «Институт стволовых клеток человека»
Аналитики JPMorgan сравнили октябрьскую траекторию золотых ETF и биткоина и сделали необычный вывод: инвесторы в золотые ETF потихоньку переходят на биткоин.
Разберемся, насколько силен этот тренд:
1. Золото защищает от геополитических рисков.
Об этом мы неоднократно говорили, оно редкое, ценное и его можно подержать в руках – это его основное преимущество. Биткоин, в отличие от золота, зависит только от веры инвесторов в него. Так что криптовалюта вряд ли будет «тихой гаванью» в случае любой геополитической напряженности.
Тем не менее, при обострениях проблем с финансовой системой стран – вполне возможно, так как биткоин это хорошая альтернатива обычным деньгам и переводам.
2. Золото не особо подвержено влиянию экономических условий.
Например, во время кризиса 2008 года оно упало на 30%, но зато вернулось к докризисным значениям раньше других биржевых индексов. Золото в некоторой степени защищает от кризиса. Биткоин от кризиса вряд ли защитит. Первый раз криптовалюта выросла на вполне благоприятных условиях конца 2017 года. А недавний рост биткоина, напротив, связан с кризисным коронавирусом. Биткоин, как и золото, не очень связан с деловыми циклами, но рост биткоина – это рост аппетита к риску, а рост золота – наоборот.
Средний инвестор в случае экономического спада выведет деньги, в первую очередь, из биткоина, и лишь в последнюю – из золота.
3. Золото считается защитой от инфляции.
Чем выше инфляционные ожидания инвесторов, тем дороже золото. Казалось бы, уж в этом случае биткоин точно не замена золоту – он не очень-то реагирует на инфляцию. Тем не менее, одна из причин текущего роста биткоина – это ожидание обесценения мировых валют и, в частности, доллара. То есть покупка биткоина вызвана не ожиданием небольшой инфляции в ближайшем будущем, а, скорее, ставка на сильный рост инфляции, создающий проблемы для валют в более долгосрочной перспективе.
Вывод? Биткоин в полной мере не способен выполнить никаких функций золота – так что эти активы не взаимозаменяемы. Сегодня к биткоину мало доверия, он пока слишком молод и волатилен.
Переток денег из золота в криптовалюты в последнее время – это, скорее, результат особенностей сегодняшнего кризиса и желания заработать на росте биткоина. Если ожидать, что рост госдолга и печатание денег приведут к инфляции, то лучше купить золото.
Если же ожидать не только инфляции, но и подрыва стабильности финансовой системы, то для некоторых вложиться в биткоин будет вполне к месту – особенно на фоне роста аппетита к риску. Тем не менее, золото остается редким драгоценным металлом, а биткоин – пока только амбицией.
Лучшего способа защититься от печатного станка и геополитики, чем золото, пока не придумали.
Сегодня крайне интересный день. Происходят одновременно несколько моментов.
В итоге мы видим резкое укрепление доллара относительно остальных валют. Понятно, когда все нервничают, доллар растет. Вчера EUR/USD находился выше 1,22, сегодня упал до 1,21. Британский фунт падает более, чем на 2%. Снижаются и фьючерсы на американский рынок (S&P500 потерял порядка 2%). Это сразу начало отражаться на драгметаллах.
По серебру было грех не зафиксироваться. Позиции по серебру я зафиксировал в районе отметки $27, как и планировал утром.
По доллару зафиксировал часть позиции во фьючерсах. Думаю, что остальное буду фиксировать в районе 76.
По драгметаллам стоит обратить внимание на более чем резкие движения по платине. Причем совпало несколько событий. В том числе – долгожданное принятие пакета помощи. А как мы вчера обсуждали, «покупкай на слухах, продавай на фактах».
Факты свершились, народ все сбрасывает. Это краткосрочное движение, и ничего удивительного в нем нет. Коррекция должна была произойти.
Что сказать? Давно рынки не испытывали такого страха. Сегодняшние новости по-настоящему их испугали.
Я бы не психовал, люди просто боятся неизвестности. Думаю, что скоро может быть хороший момент зафиксировать остаток позиции по USD/RUB и прикупить подешевевших акций.
В любом случае, лучше обойтись без резких панических движений.
Причина проста: это, с одной стороны, витающий в воздухе полный локдаун Лондона из-за обнаруженного нового штамма коронавируса. С другой стороны, давит отсутствие договоренностей по брекзиту.
Полагаю, это хороший момент для входа в интересные английские активы, если они просядут в цене. Например, те же надежные облигации.
Старые биржевые волки выходят на охоту. Правда, в руках сачок Будем ловить не бабочек, но качественные активы в фунтах по сходной цене.
Мы же прекрасно понимаем, все это уже было под луной, и ничего нового здесь нет…
Эффективность и последствия для экономики и для каждого из нас»
Друзья, сегодня встречаемся с Артуром Исаевым – основателем и председателем Совета директоров Института стволовых клеток человека (ИСКЧ).
Обсудим самые важные вопросы на повестке дня:
– насколько эффективны зарегистрированные вакцины? – как работает вакцина? – стоит ли прививаться сейчас или немного подождать? – что такое генетические вакцины и могут ли они составить конкуренцию обычным? – сможет ли вакцинация вернуть нас к нормальной жизни и если да, то как быстро? – как можно на всем этом заработать? … и многое другое.
В последние дни тема ограничения внутрироссийских цен на некоторые продовольственные товары вызывает повышенный интерес. Напомним, что в минувший четверг премьер-министр РФ Михаил Мишустин дал соответствующие распоряжения соответствующим российским министерствам и ведомствам.
Рост цен на продовольствие – головная боль правительств не только в РФ, но и в остальных странах мира.
Действительно, за последний год цены на отдельные продовольственные товары в РФ выросли существенно. Так, по данным Росстата за ноябрь 2020 г. стоимость сахара в годовом выражении увеличилась на 59%, подсолнечного масла – на 25%, пшеничной муки – на 13%.
При этом нельзя не отметить, что подобный сценарий реализовался на фоне увеличения мировых цен на продовольствие. По данным Bloomberg, цены на пшеницу с начала текущего года прибавили 10%, на сахар – 6%, на кукурузу – 10%, а на сою – 25%, и так далее. Список более чем обширный.
Любопытно, что основной рост пришелся на второе полугодие 2020 г. С начала июля к текущему моменту рост мировых цен на пшеницу, сахар, составил 28% и 14% соответственно, а на кукурузу и сою – около 34%.
Основные причины роста цен известны и понятны. Прежде всего, это колоссальная денежная эмиссия, которая осуществляется крупнейшими центробанками мира. Избыток ликвидности гонит вверх цены практически на все активы. Продовольствие – в первых рядах этой гонки. По данным Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН (ФАО), цены на продовольствие в мире достигли самого высокого уровня с декабря 2014 года. Наиболее стремительно цены выросли за ноябрь – почти +4%. Ещё одна причина роста цен – падение урожайности. Например, ФАО ожидают, что спрос на сахар превысит предложение впервые за 6 лет. Аналогично ожидается уменьшение урожайности пшеницы, кукурузы, мяса. Это связано, главным образом, с последствиями, которые принес мировой экономике коронавирус, а также с погодными условиями.
Что касается России, то здесь включается фактор номер 3. И его также нельзя не учитывать. Это девальвация рубля относительно доллара. С начала года к текущему моменту курс доллар/рубль увеличился на 18%, хотя в течение года рост достигал 34%. На наш взгляд, это обстоятельство стало дополнительным триггером, поскольку многие производители закупают технологии, комплектующие и оборудование, а также часть сырья за рубежом. То есть так или иначе, но в продовольствии, как бы мы не говорили о 100 процентном импортозамещении, все равно импортная составляющая крайне важна.
К чему могут привести меры правительства?
Проблема роста цен на продовольствие – проблема глобальная и достаточно тяжелая, которая имеет ярко выраженный социальный подтекст. Корни проблемы, как мы же писали ранее, в инфляции активов, которая начинает понемногу трансформироваться в инфляцию потребительскую. Огромный объем ликвидности вызвал инфляцию активов, в первую очередь commodities. Медь с начала года увеличилась в цене на 26%, алюминий – на 11%, никель – на 22%. Не стали исключением и продовольственные товары. Поэтому, когда мы пытаемся понять ситуацию и проанализировать, что происходит, это следует делать в общем контексте.
Что в реальности происходило в РФ на этом фоне? В стране есть ряд производителей продовольствия, которые продают как на внутренний рынок, так и на экспорт. Цены при этом выравниваются, поскольку существует арбитраж: если экспортная цены высокая, то внутренняя не может сильно отставать, поскольку продают и там, и здесь. Давайте попробуем построить логическую цепочку – что должно быть в теории, если государство вводит ограничения на рост внутренних цен той или иной продукции. В нашем случае – это продовольствие. Что делает в данной ситуации государство? Видя, прямо скажем, не самую благоприятную ситуацию в экономике (к примеру, доходы населения во II квартале 2020 г. упали на 8,4%, в III квартале – на 4,8%), чиновники начинают применять механизмы для ограничения внутренних цен. Как реагирует на это нормальный производитель? Правильно: он будет увеличивать отгрузки на экспорт, ведь там маржинальность в этом случае вырастет. Как следствие – возникновение дефицита на внутреннем рынке.
Государство в ответ может пойти двумя путями: 1) Закрыть экспорт на отдельные группы товары на некоторое время. 2) Ввести экспортные пошлины. Хотите торговать по высоким ценам? За это надо заплатить.
Скажем прямо, это нелегкие решения. Казалось бы, они позволят стабилизировать ситуацию с внутренними ценами. В действительности это может нанести весьма серьезный удар по бизнесу, что, в свою очередь негативно повлияет на всю экономику в целом. Что мы подразумеваем под ударом? Во-первых, бизнес лишается возможности продавать по более высоким ценам, тем самым увеличивая финансовые показатели, а, следовательно, и отчисления в бюджет. Во-вторых, бизнес лишается возможности расширять географию поставок и, соответственно, долю на мировом рынке. Как результат – мы проигрываем мировое соревнование и теряем рынки сбыта. На место наших компаний очень быстро придут конкуренты.
Россия – не единственная, кто пытается регулировать рынок продовольствия.
Многие страны ограничивают экспорт продукции, чтобы поддержать предложение товаров на внутреннем рынке. Россия согласовала экспортную квоту на 7 млн т на пшеницу, кукурузу, ячмень и рожь на период с 1 апреля по 30 июля. Украина, к примеру, ввела квоту на экспорт 20,2 млн т пшеницы. А Казахстан, Кыргызстан, Белоруссия даже вводили временные запреты на экспорт товаров. Сильно ли помогли экспортные пошлины? Не думаю. Например, в Кыргызстане и Таджикистане, которые вводили экспортные ограничения на пшеницу, мука все равно продолжала дорожать. Сейчас ее стоимость поднялась более чем на 20%. Причина такого роста в ограничениях на экспорт в Казахстане, который являлся для этих стран основным поставщиком. Большая часть развитых стран ответила на пандемическое повышение цен поддержкой производителей. США выделили десятки млрд долларов на поддержку сельского хозяйства. В ЕС существуют не только программы государственных гарантий и льготных ссуд сельскому хозяйству, но и грантов до 120 тыс. евро фермерам и до 800 тыс. евро предприятиям пищевой промышленности. Италия выделила почти 100 млн евро на повышение конкурентоспособности кукурузы, бобовых, сои и пшеницы. Латвия направила 19 млн евро на поддержку животноводства. Испания также предложила прямую помощь животноводам – до 30 евро на животное. Тем не менее, все вышеперечисленные страны столкнулись с ростом цен, несмотря на попытки ограничить экспорт и субсидировать производителей. Наиболее показательный пример страны, которая активно регулирует цены – Аргентина. Ценовые потолки уже были пересмотрены дважды, а на некоторые продукты питания были полностью отменены из-за резкого роста инфляции и убытков агропродовольственной промышленности. Несмотря на все попытки, стоимость овощей, бобовых, фруктов и масла продолжает расти.
Ключевые выводы. Прежде всего, все меры, которые намерено предпринять правительство РФ, скорее всего, будут временными. По отдельным ограничениям речь идет о нескольких месяцах. В этом случае производители, вероятнее всего, отделаются легким испугом. Тем более, что за 2020 г. вследствие роста цен многие накопили необходимый запас прочности. Что будет если все это затянется? Ограничение цен неизбежно приведет к росту экспорта и увеличению дефицита продовольствия внутри страны. В свою очередь, экспортные пошлины или запреты могут привести к тому, что производители начнут сокращать издержки, снижая производство, приостанавливая мощности и теряя долю рынка. При самом плохом сценарии, вполне вероятно, это может привести к усугублению проблемы дефицита… И что получим в итоге? Как апофеоз, вернемся к плановому хозяйству и продуктовым наборам по аналогии с временами СССР?
Хотелось бы верить, что здравый смысл возобладает, основные принципы рыночной экономики победят, и ограничения будут носить кратковременный характер. Государству в данном случае следует заботиться о наименее защищенных слоях населения, субсидировать их на покупку основных продуктов, а не бить по бизнесу.
Рост цен на продовольственные товары на конец ноября 2020Динамика мировых цен на пшеницу, сахар, кукурузу и сою
Закредитованность финансового сектора, корпораций, населения и государства с каждый годом только растет.
Коронавирус сделал ситуацию еще более взрывоопасной: – Всем (и государствам, и корпорациям, и частным лицам) пришлось занимать еще больше денег. По оценкам IIF, мировой долг за 2020 г. вырастет примерно на $20 трлн. – Доходы населения и бизнеса падают. ОЭСР ожидает, что мировой ВВП упадет за этот год на 4,2%.
То есть, даже исходя из упрощенной арифметики, долги растут, а доходы падают. Это делает долги все более и более рискованными.
Откуда может взяться неустойчивость долга сегодня?
1. Низкие процентные ставки от регуляторов не доходят до кредитов бизнесу и населению. Снижение ставок быстро отражается на ставках и на финансовом рынке. Однако банки, которые видят низкую кредитоспособность заемщиков, не снижают ставки сильно, чем увеличивают долговую нагрузку на частный сектор в будущем. 2. Низкие процентные ставки от регуляторов и поддержка правительства не вечные. Рано или поздно государственные гарантии по кредитам и низкие ставки перестанут действовать. Это вполне может ударить по экономике любой страны и повысить проценты по долгу (будь то госдолг или кредит фирме) настолько, что по ним будет невозможно расплатиться. 3. Внешний долг еще менее устойчив. Как я упоминал, обесценение валюты может ударить по долгам в иностранной валюте и привести к волне банкротств как внутри страны, так и за ее пределами.
Как я уже писал, сравнивать страны по размеру долгов имеет смысл только с учетом их уровня развития. Пока мы видим, что проблемы с внешним долгом испытывают развивающиеся страны, такие как Турция и Аргентина, внешние долги которых составляют до 40% и 65% от ВВП соответственно. А развитые стран с внешними долгами более 100% пока не сталкиваются с рисками волны дефолтов. Проблемы PIGGS – тема отдельная. И пока Евросоюз един, все это решаемо. Ключевое слово – ПОКА.
Так что на устойчивость долга влияет крайне много факторов помимо его объема к ВВП. Размер долга, в свою очередь, больше влияет не на вероятность дефолта по долгу, а на тяжесть последствий, которые страна будет испытывать в случае, если этот дефолт уже случился.
В целом, тема отдельных дефолтов страшна не сама по себе (хотя для конкретного субъекта это всегда трагедия). Опасна она прежде всего тем, что может выступить триггером. Триггером для больших неприятностей. Как в свое время крах Lehman Brothers стал исходной точкой для крайне серьезных мировых событий 2008 г.
Вывод? Долговая нагрузка на страны, корпорации и домохозяйства стремительно растет. В определенный момент ситуация с долгами может стать неуправляемой.
И мы с вами для начала должны: 1. Понимать, что, собственно, происходит, и какие последствия это может иметь. 2. Все чаще и чаще задумываться о персональном риск-менеджменте. То есть всегда заранее иметь так называемый «план Б».
Получил намедни вопрос от подписчика: «Не могли бы вы доступным языком объяснить, что такое мировой госдолг, кому все должны?».
Вопрос очень хороший. Мировой госдолг – тема для неторопливого спокойного разговора. Решил посвятить ему серию статей.
Сегодня расскажу о том, какие есть виды долгов у стран в зависимости от заемщика и в каких странах эти долги самые большие.
СМИ часто пишут о долгах стран и о том, какую опасность они несут для финансового рынка. Коронавирус «подарил» нам много событий: происходят дефолты по госдолгу в Аргентине, банкротства компаний в Китае и т.д. А мировой долг, тем временем, составляет более $272 трлн – это 360% от совокупного ВВП всех стран. Для возврата кредитов всему населению Земли придется работать более 3,5 лет, не тратя при этом ни копейки. Очевидно, такие долги выплатить невозможно за десятки лет.
Откуда набрались эти 360% от ВВП?
Общий долг стран включает не только государственный долг, о котором все так часто говорят. Например, сейчас государственный долг США уже составляет более 131% от ВВП – часто обсуждаемая цифра в СМИ. Но государственный долг и совокупный долг – это разные показатели: совокупный долг включает не только займы правительства, но и частного сектора (корпораций, домохозяйств). Например, в США долги домохозяйств и бизнеса, включая финансовый сектор, превышают 260% от ВВП, что намного больше долга правительства. Таким образом, общий долг США находится в районе 390% от ВВП.
США имеет самый большой совокупный долг: финансовые и нефинансовые организации, домохозяйства, государство должны более $80 трлн. Но это не значит, что Америка – самая закредитованная страна. Более показательно отношение долга к ВВП, так как оно демонстрирует, насколько экономика способна заработать необходимую для выплаты долгов сумму.
Какие виды долгов включает совокупный долг государства?
1. Государственный долг
Пожалуй, это наиболее часто обсуждаемый вид долга. Госдолг демонстрирует, сколько государство должно выплатить по облигациям отечественным и иностранным инвесторам. Правительство США больше всех занимает по объему (более $28 трлн или 131% от ВВП), но самый большой государственный долг к ВВП у Японии (266%). Несколько отстают Судан (259%) и Греция (205%).
В Японии ключевая ставка находится около нуля последние 20 лет и последние 5 лет – в отрицательной области. Это позволяет японскому правительству занимать по отрицательной ставке, даже если речь идет о 9-летних облигациях.
В случае с Суданом государственный долг объясняется закредитованностью страны перед МВФ и полной потерей контроля над дефицитом бюджета и инфляцией.
Греция, к слову, также много занимает, так как имеет проблемную экономику и одновременно возможность привлекать деньги на относительно выгодных условиях у более обеспеченных стран Евросоюза.
2. Корпоративный долг
Корпоративный долг – это обязательства фирм перед банками (если это кредит) и перед инвесторами (если это, например, облигации). Если учитывать масштабы экономик, то больше всего нефинансовый корпоративный сектор занимает в Люксембурге: долг составляет более 320% от ВВП. Это обусловлено, в первую очередь, низким ВВП и развитым сектором финансовых услуг. По корпоративному долгу к ВВП лидируют, помимо Люксембурга, еще и Гонконг, Ирландия, Кипр.
Среди стран с высоким корпоративным долгом необходимо отметить Китай. Во-первых, у Китая корпоративный долг самый высокий по объему (более $20 трлн). Во-вторых, Китай в 2018 году занимал 7-е место по корпоративному долгу к ВВП (153%), будучи одной из крупнейших мировых экономик. Для сравнения, долг корпораций к ВВП в США тогда был на 31 месте и составлял менее 75% от ВВП. Серьезная часть корпоративных долгов Китая – это кредиты, выданные крупным госкорпорациям, далеко не все из которых работают эффективно и приносят достаточно прибыли. Вспомним хотя бы недавние новости о волне дефолтов нескольких китайских государственных корпораций (Huachen Auto Group Holdings Co, Tsinghua Unigroup, Yongcheng Coal and Electricity). Китай выделяется тем, что лидирует по закредитованности корпораций именно среди крупных экономик. Это вызывает некоторое беспокойство уже сегодня. 3. Долг домохозяйств
Включает все виды обязательств населения. Самый высокий долг домохозяйств по объему в США (более $16 трлн). А самый высокий долг домохозяйств к ВВП – в Швейцарии (134%). Конкретно в случае Швейцарии высокие долги во многом обусловлены ростом ипотек. В целом, Швейцария – самая дорогая страна в мире. Высокую закредитованность домохозяйств могут себе позволить только страны с низкими ставками и стабильной банковской системой. В таких странах население имеет возможность получить кредит на выгодных условиях. Потому неудивительно, что среди лидеров по долгу домохозяйств к ВВП Австралия (119%), Дания (111%), Канада (106%).
Какой вид долга, в зависимости от заемщика, более опасен для экономики?
Если речь идет о дефолте одного и того же масштаба, то тяжесть последствий не особо зависит того, кто именно обанкротился: корпорация, население, банк, государство – в результате могут обанкротиться и все остальные. Например, у населения нет денег и оно перестало расплачиваться по ипотекам, банкротится банк, это уже может переложиться и на корпоративный сектор, и на государство. Аналогично банкротство банка может повлечь банкротства бизнеса и населения, которые от этого банка зависят.
Размер долга – сам по себе – несет мало информации. В Канаде долг домохозяйств составляет более 100% ВВП, а в России – 20%. Это не значит, что наши домохозяйства будут испытывать меньше проблем с кредитами. Все зависит от размера и динамики доходов населения, а также от процентных ставок по кредитам. В Канаде ставки по кредитам явно ниже, чем в России. Более того, за 3 квартал располагаемые доходы канадцев выросли на 7%, а в России – упали на 5%. Несмотря на в 5 раз меньшие масштабы закредитованности, наше население имеет больше проблем, чем канадское.
Страны с низкими ставками и высокими доходами корпораций, растущими зарплатами и устойчивой налоговой системой могут справиться с большими долгами, в то время как развивающиеся страны терпят банкротства, имея в несколько раз меньшие долги к ВВП. Так что размер, как в старой шутке, очень важен. А возможность расплачиваться по долгам (возможность обслуживать долг) имеет не первостепенное значение.
В целом, страны с низкими ставками и высокими доходами корпораций, растущими зарплатами и устойчивой налоговой системой могут справиться и с долгами более 100% от ВВП. Исходя из опыта, банкротств следует намного больше опасаться на развивающихся рынках. Даже если они имеют долги в несколько раз меньше, чем их ВВП.
Завтра более подробно поговорим о внешних и внутренних долгах стран, а также о рисках роста закредитованности во время пандемии.
Идея основана на следующем. Пандемия резко усилила накопление долговой нагрузки в мировой экономике. В принципе, все эти процессы тянутся еще с 2008 года. Но ведь ничего не изменилось: растут долги правительств, растут долги корпораций. Только за 10 месяцев 2020 года мировой долг вырос еще, как минимум, на 17 триллионов долларов. Однако, все эти проблемы сглаживаются политикой центробанков, которые держат процентные ставки на минимальных уровнях. Кроме того, во время пандемии в большом количестве стран начали очень мощно стимулировать экономику.
Что будет, когда: 1. Заработает на полную мощность массовая вакцинация населения. 2. Прекратится стимулирование экономики. 3. Инфляция начнет поднимать голову и, вполне возможно, ставки по облигациям начнут ползти вверх. 4. Центробанки будут вынуждены начать задумываться о росте процентных ставок.
Мы с вами понимаем: когда-то ставки придется поднимать.
С этим утверждением сложно не согласится. Здесь прогноз совсем не носит фантастический характер. Все очень логично.
Дефолты будут и их будет много. Резкий рост инфляции и ставок в какой-то момент вполне возможен. Это даже может носить шоковый характер.
Несколько слов хочу сказать об инвестициях в облигации компаний с высоким риском – так называемые «высокодоходные» облигации или, проще говоря, джанки. Высокодоходные облигации – это очень опасная стратегия сейчас (и почти всегда). Дефолты в отраслях, которые наиболее подвержены последствиям кризиса, это не прогноз, это – реальность, которая уже наступила в 2020 году. То, что в 2021 этот процесс начнет раскручиваться – увы, неизбежно.
Получится ли, что вакцины станут, по сути, убийцами многих компаний? Это утверждение достаточно спорно. Не вакцинация убьет многие бизнесы, а высокая долговая нагрузка. Но тот факт, что после массовых вакцинаций масштабная поддержка бизнеса пойдет на убыль и компаниям придется выживать самостоятельно, не фантастика.
Получил несколько вопросов такого содержания после опубликованного неделю назад поста про печатание денег (QE или количественное смягчение) в США.
Постараюсь ответить как можно более полно.
Банк России, в отличие от ФРС, ЕЦБ, Банка Англии, Банка Канады и прочих регуляторов развитых стран действительно не включил печатный станок и не начал НАПРЯМУЮ выкупать государственные облигации.
И это несмотря на то, что нефтегазовые доходы за январь-октябрь оказались на 35% ниже прошлогодних, а на коронавирус правительству пришлось потратиться: к октябрю 2020 г. дефицит бюджета составил 1,8 трлн руб (более 1,6% от ВВП). Что, впрочем, абсолютно не трагично.
Вижу следующие причины, почему Банк России не проводит классическое QE:
1. Нашему ЦБ доступны более традиционные инструменты стимулирования экономики.
В кризис у ЦБ есть ряд задач. Одна из важнейших – предоставить ликвидность коммерческим банкам, чтобы они выдавали людям и фирмам кредиты. Кроме того, естественно, способствовать стабилизации ситуации в экономике и финансах. Один из важнейших инструментов для этого – снижение ставок в экономике, будь то ставки по кредитам/депозитам или по облигациям (в целом, они очень связаны), ибо чем ниже ставки, тем дешевле привлечь деньги на инвестиции и меньше стимулов просто положить деньги на депозит.
С этими задачами неплохо справляется печатный станок (он же QE) от ФРС, ЕЦБ и т.д.: ЦБ покупают у финансовых организаций ценные бумаги. Во-первых, после этого у банков на счетах остается свободная ликвидность, которую можно выдать в кредит – это стимулирует кредитование. Во-вторых, когда ЦБ предъявляет спрос на ценные бумаги, они становятся дороже, а ставки по ним падают.
QE называют «нетрадиционной» мерой монетарной политики, т.к. единственный «традиционный» инструмент, который справляется с вышеописанными задачами еще лучше, чем QE – это ключевая ставка.
За время коронавируса наш ЦБ эту ставку снизил с 6,25% до 4,25%. Чем ниже ставка, тем дешевле банкам привлекать ликвидность у ЦБ (и менее выгодно держать деньги в ЦБ на резервах) – вот вам и стимулирование кредитования. Банки в такой ситуации будут снижать ставки по кредитам и депозитам, а за ними будут падать и ставки на финансовом рынке. Результат тот же и не требует никакого печатания денег.
К тому же, население при ставке 4,25 начинает забирать деньги с депозитов и направлять их опять же на покупку гособлигаций, либо корпоративных облигаций, либо акций. То есть при низкой ставке население активно подключается к процессу наполнения казны.
Еще один интересный момент: в отличие от нашего ЦБ, ЕЦБ, ФРС, Банк Канады и т.д. почти полностью исчерпали свой лимит снижений ставки: ставки в этих странах находятся либо в районе нуля, либо в отрицательной области (если это ставки по резервам коммерческих банков). При этом ставку, по которой коммерческий банк привлекает деньги у ЦБ, отрицательной не сделать (вечного двигателя не существует). Получается, что стимулировать уже некуда, вот развитые страны и пытаются при помощи покупок активов сделать долгосрочные ставки ниже.
Для России это попросту неактуально – наша ключевая ставка составляет 4,25% и, как утверждает Банк России, «есть пространство для дальнейшего снижения». Другое дело, что опускать ставки ниже уровня инфляции тоже крайне опасно. И опыт Турции это подтверждает.
2. Опасение падения рубля и высокой инфляции.
Высокая инфляция – это повод для серьезных опасений. Рост цен не только делает людей беднее, он еще и менее предсказуем и поэтому приводит к оттоку инвестиций и обесценению отечественной валюты.
В отличие от США, где инфляция по годам не была выше 4% с 1991 г., Россия смогла добиться стабильной инфляции только с 2017 г. Вспомним гиперинфляцию в начале 90-х… Или зачем далеко ходить: инфляция в 2014 и 2015 гг была двухзначная. Более того, инфляция в России очень зависит от цены на нефть. Если нефть дешевеет, дешевеет и рубль, дорожает весь импорт и цены растут. Поэтому доверие к рублю значительно ниже, чем к доллару, евро и т.д. Неспроста инфляционные ожидания населения нынче выше 10% при инфляции в районе 4%.
Если наш ЦБ вдруг заявит, что начинает «печатать» деньги, рынок и население могут отреагировать не самым лучшим образом… Вполне допускаю, что люди побегут в панике скупать продукты и, что еще более вероятно, доллары. Это чревато потерей контроля ЦБ над курсом рубля и инфляцией.
3. У нас есть некое «подобие» QE, которое позволяет Минфину занимать под более низкий процент.
В прошлом посте про QE я также указывал, что печатный станок очень даже применим для снижения долговой нагрузки государства: ЦБ покупает гособлигации, они дорожают, а ставка по ним падает – меньше процентная нагрузка. Ключевая ставка с этим в полной мере не справляется и необходимы более «адресные» инструменты. Нашему Минфину пришлось много занимать – с начала года размещено гособлигаций более чем на 5,1 трлн руб. И QE от российского ЦБ пришлось бы вполне кстати.
И российский ЦБ проводит что-то подобное. Но он не самостоятельно выкупает ОФЗ, а стимулирует это делать коммерческие банки. ЦБ занимает коммерческим банкам под залог ОФЗ по низкой ставке. Поэтому коммерческие банки имеют стимулы покупать ОФЗ. Все в выигрыше:
– Банки получают по ОФЗ больший процент, чем по займам в ходе РЕПО с ЦБ; – Минфин получает высокий спрос на не самые привлекательные сегодня ОФЗ. Например, в сентябре доля участия иностранцев в покупке новых ОФЗ составляла менее 8%, а доля крупных банков – более 80%; – ЦБ может говорить, что не проводит QE (не пугать людей).
Одним словом, и овцы целы и волки сыты. И при этом ЦБ вполне имеет право сказать – какое такое QE? Молодцы!
Лично я ничего плохого в модификации «печатного станка» от Банка России не вижу. Времена нынче тяжелые, а наше оригинальное «типа НЕ» QE от ЦБ позволит правительству побольше занять, чтобы помочь населению. Вопрос в том, почему наше правительство не воспользовалось возможностью такого инструмента в полной мере. По оценке МВФ, Россия за первые 8 месяцев этого года на поддержку потратила 2,4% от ВВП. Это парадоксально мало относительно расходов правительств США (11,8%), Англии (9,2%), Германии (8,3%), Канады (12,5%).
Можно было бы и побольше занять, тем более что инструменты снижения процентов по долгу имеются.
