Президент Турции Реджеп Эрдоган снова высказался, что высокие ставки душат бизнес, чем неслабо припугнул рынок.
Напомню, большую часть года турецкая лира обесценивалась из-за оттока капитала из страны. Основная причина – зависимость Банка Турции от позиции правительства.
С падением лиры на 30% и двузначной инфляцией, по идее, надо было бороться высокими ставками, но турецкий ЦБ их снижал под давлением президента, который утверждал, что низкие ставки помогут укрепить лиру (видимо, господин Эрдоган был сторонником очень далекой от реальности экономической теории).
К счастью, в ноябре новый глава Банка Турции начал наконец активно повышать ставку. А президент эту политику не критиковал. Поэтому с ноября лира укрепилась на 12%.
Но вот господин Эрдоган опять взялся за старое… Стоило сказать, что инфляция в Турции происходит из-за высоких ставок – рынок сразу отреагировал:
1. Лира упала более, чем на 1,5%. 2. Доходность 10-летних турецких гособлигаций выросла с 13,2% до 13,6%.
Турецкая лира все еще крайне неустойчива: – ЦБ почти весь 2020 г. демонстрировал зависимость от президента, а доверие инвесторов так быстро не вернешь. – Дефицит счета текущих операций в Турции вырос до $4 млрд по сравнению с $0,3 млрд месяцем ранее. Чем больше дефицит текущего счета, тем больше продается лира. – Валютных резервов за вычетом обязательств ЦБ недостаточно, чтобы регулятор мог хоть как-то вмешаться на валютный рынок и укрепить лиру в случае необходимости.
Это не значит, что все плохо и инвесторам в турецкие активы пора разбегаться. Пока нет оснований полагать, что Банк Турции снова начнет снижать ставки. По прогнозу, ставка РЕПО сохранится на уровне 17%. Скорее всего, это мы и увидим по итогам заседания Банка Турции в четверг. Тем не менее, вкладываться в турецкие активы стоит с пониманием, что в любой момент безумие со ставками может возобновиться и вылиться в повторное ослабление лиры и бегство капитала из страны.
Вот оно как бывает, когда высшее руководство страны пытается рулить ставками. У нас, при всех наших таракашках и тараканычах, хоть этим первые лица страны не грешат. И слава Богу…
Неплохая статья вышла на profinance.ru Рекомендую ознакомиться.
Вроде бы и ничего нового. Рынки переоценены. Облигации дороги, и доходности могут подрасти. Вкладывать стоило бы в банковский сектор… и т.д. Все то, что мы традиционно любим обсуждать.
Однако очень верно подмечено, что этот год, по всей видимости, будет годом акций второго эшелона, компаний малой и средней капитализации.
В этом-то, на мой взгляд, и есть основной «подвох». Сверхнизкие процентные ставки толкают инвесторов «в риск» – в покупку облигаций низкого кредитного качества, дающих более или менее приемлемые доходности, либо в рынок акций компаний малой капитализации.
Что обычно происходит дальше? Классика жанра. Только пузырь начинает сдуваться (а рано или поздно это обязательно происходит), народ на годы зависает в акциях непонятных компаний с невразумительным будущим или полудефолтных облигациях. Прибыль, полученная за годы инвестиций, исчезает буквально за неделю-другую, и «счастливый долгосрочный инвестор» долгие годы сидит по уши в … Или вы таки думаете, что на этот раз все будет не как обычно, но совсем иначе?
Выход? Вкладывать полученные прибыли в короткие (до 3-4 лет до даты погашения) облигации надежных компаний. Пусть они дают 2-3% годовых в долларах или 5,5-6% в рублях. Это не важно. Важно постоянно помнить о собственном очень жестком риск-менеджменте. Именно это будет залогом вашей финансовой устойчивости.
Искать ли счастья на рынках акций второго эшелона или в террариуме облигаций низкого кредитного качества?
Тут каждый решает сам. Для себя ничего страшного в этом году держать в этих классах активов 20-25% от капитала. Но… Тут решение индивидуальное.
Пузырь начнет сдуваться, когда монетарные власти начнут обсуждать тему сворачивания стимулов экономике. Иначе говоря, задумаются о снижении скорости работы животворящего принтера.
Ну а ставки… В развитых странах их, по всей видимости, еще долго будут держать на крайне низком уровне.
В развивающихся странах о повышении ставок, вслед за Турцией, могут начать задумываться гораздо раньше, возможно, уже месяца через 4. Впрочем, тут надо отдельно рассматривать инфляционные ожидания в каждой конкретной стране.
Друзья! Нас с вами ждет очень интересный год. Мне кажется, все то, что мы с вами наблюдали в ушедшем году, была в некотором смысле увертюра.
Это был год ломки абсолютно всех стереотипов. – Нельзя пожимать протянутую руку. – Нельзя навещать стариков. Ибо современное выражение заботы о них это перестать с ними видеться. – Гулять по паркам противозаконно. Вот уж не думал, что свежий воздух и деревья – источники заразы. – Нормально сидеть дома и никуда не выходить. Ненормально – путешествия. – В ряде стран, если вместе собиралась большая семья и все расслаблялись и курили все, что получится покурить, то криминально было не курение, но сбор всех вместе. – А экономисты вдруг осознали, что если печатать, печатать и еще раз печатать деньги, то ничего страшного не будет. Ни для тех, кто печатает, ни для тех, кто потребляет. А если и будет – то потом и, возможно, не нам. Скорее, нашим потомкам. А они сами разберутся. – Биржевики смирились с тем, что бред – это нормальное состояние рынков. И рынки капиталов иногда имеют такое же отношение к жизни, как ваш покорный слуга к японскому балету. – Мы с вами вдруг поняли, что нефть не только может стоить ноль, но иногда нужно приплатить, чтоб у вас ее забрали. – Наконец-то мы осознали всю глубину и красоту того мира, где Совет Директоров любой серьезной корпорации должен ориентироваться не на профессионализм, а на иные принципы… «Унесенные ветром» уже криминальное чтиво. – Еще мы поняли, что крипта – это сила. Так же, как и гениальность одного человека. Благодаря ей одна, не самая крупная, автомобильная компания может стоить дороже всех остальных автоконцернов мира. И вообще, мир будущего будут двигать гениальные одиночки, а не сообщества очень правильно структурированных чиновников. – А в конце года нам объяснили, что для государства нормально и правильно сперва заставлять всех сидеть дома, а потом не отвечать за разрушенные бизнесы. Оказывается, именно в этом и состоит ответственная политика. И вообще, чем меньше государство будет помогать людям, тем это ответственнее и лучше.
Поскольку на государство нам расчитывать не приходится, будем думать о том, что нас ждет в году грядущем и как выживать (или даже расти) самостоятельно.
Предстоящий год, на мой взгляд, будет годом, когда жизнь продолжит проверять нас на стойкость, чувство реальности и наличие здравого смысла (иногда и чувство юмора).
Думаю, мало что изменится принципиально. Деньги, по крайней мере, до апреля-мая, точно будут печатать. Никуда не денутся. Учитывая, что «мы им – вирусам» – кучу всяких вакцин, а «они нам» – новый штамм. Чтоб не расслаблялись. Уже и ежику ясно: быстро все не кончится.
Что будет актуально и востребовано в 2021?
Прежде всего – адаптивность. И честность. На удивление, честность и прямота станут по моему мнению очень востребованными продуктами. Почти товарами.
Как оценить честность и совесть? А как оценить мечту? Но SpaceX же оценили. И Tesla была оценили. Возможно, и это все тоже будет оценено. И, скорее всего, невероятно дорого.
Мы будем искать способ выхода из апатии. Найдём, как бы нам ни помогала в этом любимая наша власть. Найдём обязательно. Они – наши кормильцы…. А там все должно идти своим чередом…. Все как и шло. Шуруповёрты будут тверды…. Гайки – закручены.
США и западный мир будут на словах искать пути остановить экспансию Китая и Ирана, Кореи и Турции. Все это будет в итоге выражаться в санкциях против РФ. Посмотрим, насколько суровых. Поводы мы сами будем подкидывать, с энтузиазмом.
В 2021 миру ханжества, вранья и цинизма, который мы (да и они тоже) получили в итоге развития цивилизации, будет противостоять мир чести и здравого смысла.
2021 – это год, когда все мы будем искать инструменты выхода мира из апатии у нас, и внутренней агрессии – повсеместно.
А еще это тот год, когда мы будем не просто адаптироваться, но и подстраивать изменившийся мир под себя. «Пусть этот мир прогнется под нас». Тут важна гармония. Мир – он тоже неглуп. Выкрутимся. И в итоге скажем: «Это был тяжелый год, был он тяжелей, чем тот…».
Рынок не ожидал настолько жесткой политики – прогнозировалось, что ставку повысят до 16,5%. В результате этого лира укрепилась на 1%.
Ставка РЕПО на уровне 17% при инфляции в 14% означает, что реальная ставка составляет 3% – это вполне может приостановить распродажу лиры.
Турция является ярким примером того, как важно, чтобы ЦБ не зависел от правительства. Напомню, что ЦБ Турции под давлением президента снижал ставку, несмотря на бегство капитала и инфляцию. Поэтому турецкая лира обесценилась на 40% и страна оказалась на пороге валютного кризиса.
Тем не менее, новый глава ЦБ, вступивший в должность, пока демонстрирует готовность повышать ставки настолько, насколько это потребуется для обуздания двухзначной инфляции и укрепления турецкой валюты. Рынок новому председателю турецкого регулятора, похоже, начинает верить – с момента его прихода на должность лира укрепилась более, чем на 10%.
Никто не говорит, что опасность валютного кризиса в Турции однозначно миновала; в стране все еще повышенный спрос на доллары, и огромная инфляция.
Благодаря адекватности, которую демонстрирует турецкий регулятор, риски однозначно снижаются. Возможно, это послужит поводом задуматься о покупке турецких активов. Они вполне могут оказаться недооцененными, если ЦБ так и продолжит вести себя разумно.
Как любил говорить старый портной Лев Моисеевич: – Вам быстро, или чтобы рукава одинаковые?
Вчера, таки чтоб быстро, мы уже немного, как говорят в Одессе, поговорили за ставку. Теперь – медленно и печально – обсудим все нюансы.
Что это за зверь такой, ключевая ставка?
Ключевая ставка – это основной инструмент монетарной политики любого Регулятора. Это минимальный процент, под который ЦБ выдает кредиты банкам и, одновременно с этим, максимальная ставка, по которой банки размещают деньги на депозите у ЦБ. (Если говорить более строго – это, скорее, ориентир, на основании которого ЦБ кредитует банки и далее, через них, всю экономику).
Механизм тут следующий.
Если ЦБ, например, повышает ставку, он «ужесточает» политику: коммерческим банкам становится одновременно менее выгодно брать у ЦБ деньги в кредит и более выгодно положить деньги на депозит в ЦБ. И то, и другое ведет к тому, что банки выдают меньше кредитов, а ставки по кредитам и депозитам растут.
В такой ситуации работающих денег в экономике становится меньше и цены растут медленнее – инфляция падает.
Более того, ключевая ставка – это сигнал для финансового рынка. Вслед за изменением ключевой ставки, в ту же сторону изменяются не только ставки по кредитам и депозитам, но и доходности ценных бумаг.
Формально исключительно ЦБ обеспечивает финансовую и ценовую стабильность и для этого необходимо, чтобы инфляция была предсказуема. В нашем случае банк «таргетирует» прирост цен на 4% в год.
Другое дело, что рост цен – это достаточно непредсказуемая субстанция. Вот взяли мировые центробанки, да и напечатали дикое количество денег. Цены на продовольствие «возмутились» от такой беспардонности, и начали, разумеется, расти. А куда им деваться?
Теперь нашему бедному Центробанку непонятно что делать. Бороться с ростом цен – поднимать ставку? Бороться за экономический рост и снижение безработицы – понижать ставку?
Выход: подумать о прекрасном, например, о снегирях, и воздержаться от активных действий. Вполне кстати, разумное решение.
Факторы, влияющие на ставку.
а) Рост цен: 1. Отклонение инфляции от таргета. 2. Инфляционные ожидания.
в) Монетарная политика других стран, и вообще общемировая конъюнктура.
г) Этот пункт – вопрос весьма творческий. Назовем его «социальный запрос общества и отдельных представителей этого общества».
Теперь подробнее.
Рост цен и вообще все вокруг инфляции и инфляционных ожиданий. И, в первую очередь, отклонение инфляции от таргета. Например, если инфляция превышает ожидаемый уровень 4%, есть повод задуматься о повышении ставки. В ином случае есть риск получить отрицательную реальную ставку. А оттуда уже недалеко и до бегства керри трейдеров. Что, собственно, и произошло в Турции. Однако, следует разобраться в причинах роста цен. Если инфляция выросла из-за временных шоков, таких как обесценивание курса, рост мировых цен на ресурсы или продовольствие, то, вполне возможно, она вернется обратно к цели и без вмешательства ЦБ, когда эти шоки ослабеют. Делать что-то срочно не нужно. Более того, в данном вопросе целесообразно руководствоваться выражением festina lente – торопись медленно. Шаги Центробанка должны носить основательный характер и не могут выглядеть импульсивными, эмоциональными или непродуманными. Однако, если цены растут слишком быстро, из-за увеличения спроса и расширения кредитования, это более серьезный повод повысить ставку и сдержать рост цен.
Инфляционные ожидания. Чем более высоких цен ждут люди в будущем, тем больше они готовы тратить сейчас, движимые желанием купить все заранее. Этим они вызывают еще больший рост цен, что может стать аргументом в пользу повышения ставки. Для Регулятора, при принятии решения, основной вопрос – это даже не текущий уровень инфляции, но именно инфляционные ожидания, которые тщательно регулярно замеряются и изучаются.
Валютный курс. Все мы знаем: если рубль падает, импорт дорожает. Причем дорожают и импортные товары, и отечественные, которые используют импортное сырье. Дешевеющий рубль переносится на цены и может излишне разогнать инфляцию. Аналогично, инфляция ниже таргета, низкие инфляционные ожидания и укрепление отечественной валюты могут стать аргументами в пользу снижения ставки.
Что мы с вами имеем с гуся последнее время? Девальвацию начала и середины года, которая привела к росту цен, и неторопливое укрепление рубля последние месяцы. Понятно, что цены у нас по какой-то «загадочной» причине снижаться «не умеют». Видимо, не достаточно дрессированные:wink: Но, тем не менее, при укреплении рубля можно ожидать снижения инфляционных ожиданий. А это уже неплохо.
Ставки по кредитам. В случае тяжелых экономических условий (как, например, коронавирус) бизнесу и домохозяйствам нужны дешевые кредиты. В этом поможет снижение ключевой ставки. В свою очередь, неадекватно дешевые кредиты – крайне опасная штука, которая может привести к возникновению пузырей. Мы с вами об этом много говорили в последнее время этом. Повышение ставки – это, напротив, повод сдержать неконтролируемый рост кредитования и избежать риска образования пузырей. Правда, у ЦБ есть для этого и иные механизмы.
Ликвидность банковского сектора. Если у коммерческих банков недостаточно свободных средств на резервах в ЦБ, банкам может быть нечем возвращать людям депозиты в случае банковской паники. Регулятор в этом случае может снизить ключевую ставку, чтобы коммерческим банкам было дешевле занимать у ЦБ. Напротив, если у банков слишком много свободной ликвидности, это может быть поводом повысить ставку, так как накопившиеся у банков деньги резко могут быть выданы в кредит или на них банки могут накупить иностранной валюты и обесценить рубль – и то, и другое может увеличить инфляцию. Для таких случаев у ЦБ есть, кроме ставки, и иные весьма эффективные инструменты управления ликвидностью финансовой системы. Но об этом в другой раз.
Монетарная политика других стран. Если несколько стран повысили ключевую ставку, их облигации подешевеют, а проценты по депозитам вырастут. Соответственно, доходность их рыночных долгов подрастет. Тогда часть инвестиций перетечет из России в эти страны. Это не только обесценит курс рубля, но и повысит долговую нагрузку на тех, кто выпускает облигации (государство и крупные компании). Для ЦБ это вполне может стать поводом повысить ставку вслед за другими странами. Увы (или к счастью), мы живем не в безвоздушном пространстве. И ЦБ необходимо учитывать ситуацию в мире. Геополитическую, кстати говоря, тоже.
Доходность ОФЗ. Если ставка по гособлигациям слишком высокая, это большая нагрузка на государство, так как проценты по долгу надо выплачивать. А это уже то, что всегда планируется Минфином и учитывается в планировании бюджета страны. Повышение ставки – это определённая дестабилизация долгосрочных планов Минфина. Поскольку ЦБ волнует не только инфляция, но и финансовая стабильность страны, понижение ставки – это еще и способ снижения стоимости обслуживания государственного долга.
В завершение хотел бы добавить несколько существенных моментов.
1. В современной России величина инфляции еще и крайне зависима от бедности населения. Снижай ставку, девальвируй рубль, а инфляция может и не расти, если не увеличиваются зарплаты и пенсии. А точнее реальные располагаемые доходы населения. Ставка – инструмент крайне важный, но у нас в стране, учитывая многие наши реалии…. не основной.
2. При стратегическом, т.е. не кратковременном, росте ликвидности вопрос о том, стоит ли Цб привлекать депозиты от банков, весьма дискуссионен.
Дело в том, что все эти средства начинают периодически формировать достаточно серьезный навес, который всегда в определенный момент (и не всегда самый лучший с точки зрения ЦБ) потом одномоментно возвращается банкам, периодически устраивая эдакий веселенький «бенц». Возможно, рациональнее смириться с небольшой инфляцией, которая естесственным образом абсорбирует излишнюю ликвидность.
Но это вопрос, как я уже сказал, исключительно дискуссионный.
Проблема состоит в том, что впервые за очень долгое время наша РЕАЛЬНАЯ ставка имеет отрицательное значение. Данный момент в краткосрочном периоде (и тем более в таком незначительном по величине размере) это не беда. Однако, печальный опыт Турции подсказывает: для развивающихся стран отрицательные процентные ставки могут быть губительны.
С другой стороны, начать повышать сегодня ставку? Категорически нельзя. Выход: спокойно ждать и следить за статистикой и макроэкономическими показателями как в РФ, так и за рубежом.
В ближайшее время мы спокойно и неторопясь (выходные – лучшее для подобных обзоров время) поговорим о том, что же влияет на решение Регулятора о ставке. Какие факторы наиболее важны. И – самое главное – как это важно или не очень важно для каждого из нас.
Один момент сегодня мы можем констатировать на 95%. Судя по всему, глобальный тренд на снижение ставок в России завершен.
Закредитованность финансового сектора, корпораций, населения и государства с каждый годом только растет.
Коронавирус сделал ситуацию еще более взрывоопасной: – Всем (и государствам, и корпорациям, и частным лицам) пришлось занимать еще больше денег. По оценкам IIF, мировой долг за 2020 г. вырастет примерно на $20 трлн. – Доходы населения и бизнеса падают. ОЭСР ожидает, что мировой ВВП упадет за этот год на 4,2%.
То есть, даже исходя из упрощенной арифметики, долги растут, а доходы падают. Это делает долги все более и более рискованными.
Откуда может взяться неустойчивость долга сегодня?
1. Низкие процентные ставки от регуляторов не доходят до кредитов бизнесу и населению. Снижение ставок быстро отражается на ставках и на финансовом рынке. Однако банки, которые видят низкую кредитоспособность заемщиков, не снижают ставки сильно, чем увеличивают долговую нагрузку на частный сектор в будущем. 2. Низкие процентные ставки от регуляторов и поддержка правительства не вечные. Рано или поздно государственные гарантии по кредитам и низкие ставки перестанут действовать. Это вполне может ударить по экономике любой страны и повысить проценты по долгу (будь то госдолг или кредит фирме) настолько, что по ним будет невозможно расплатиться. 3. Внешний долг еще менее устойчив. Как я упоминал, обесценение валюты может ударить по долгам в иностранной валюте и привести к волне банкротств как внутри страны, так и за ее пределами.
Как я уже писал, сравнивать страны по размеру долгов имеет смысл только с учетом их уровня развития. Пока мы видим, что проблемы с внешним долгом испытывают развивающиеся страны, такие как Турция и Аргентина, внешние долги которых составляют до 40% и 65% от ВВП соответственно. А развитые стран с внешними долгами более 100% пока не сталкиваются с рисками волны дефолтов. Проблемы PIGGS – тема отдельная. И пока Евросоюз един, все это решаемо. Ключевое слово – ПОКА.
Так что на устойчивость долга влияет крайне много факторов помимо его объема к ВВП. Размер долга, в свою очередь, больше влияет не на вероятность дефолта по долгу, а на тяжесть последствий, которые страна будет испытывать в случае, если этот дефолт уже случился.
В целом, тема отдельных дефолтов страшна не сама по себе (хотя для конкретного субъекта это всегда трагедия). Опасна она прежде всего тем, что может выступить триггером. Триггером для больших неприятностей. Как в свое время крах Lehman Brothers стал исходной точкой для крайне серьезных мировых событий 2008 г.
Вывод? Долговая нагрузка на страны, корпорации и домохозяйства стремительно растет. В определенный момент ситуация с долгами может стать неуправляемой.
И мы с вами для начала должны: 1. Понимать, что, собственно, происходит, и какие последствия это может иметь. 2. Все чаще и чаще задумываться о персональном риск-менеджменте. То есть всегда заранее иметь так называемый «план Б».
Это, скорее всего, также не приведет к плохим последствиям. Сам по себе запуск «печатного станка» – это не плохо, но с объемами эмиссии стоит быть осторожнее.
Чрезмерная эмиссия может привести к обесцениванию рубля, инфляции и отпугнуть инвесторов. Про негативные последствия эмиссии денег нашим ЦБ писал совсем недавно.
Скажу сразу: я полагаю, что наш регулятор не поддержит ни одну из данных инициатив. Почему? Потому, что посчитают: данная инициатива может нести риски для финансовой системы.
Буду удивлен, если случится иначе, и ЦБ хоть с чем-то полностью согласится. Хотя на некоторое расширение ломбардного списка, вполне возможно, и пойдет. Но не сразу. Да так, чтобы инициатива эта была, скорее, инициативой самого ЦБ. И на условиях самого регулятора.
Ни в коем случае не хочу обвинить наш ЦБ в некомпетентности или равнодушии. Наш регулятор ведет вполне мудрую, осторожную и последовательную политику. Тем не менее, кризис многое меняет. Что если отказываться от помощи бизнесу из-за незначительного риска давления на рубль и инфляции – это не всегда верно? Да, перед нами есть неудачный пример Турции, где монетарное стимулирование и «печатный станок» привели страну к валютному кризису. Но есть и примеры удачного опыта поддержки бизнеса и государства банками не только в развитых странах (США, Евросоюз, Япония), но и развивающихся (Китай, Индонезия).
С одной стороны, низкая инфляция – это определенность, которая привлекает инвестиции. Но в кризис выгоды от низкой инфляции не так велики, как выгоды от поддержки бизнеса. Порой есть инициативы, ожидаемые плюсы от которых стоят того, чтобы наш ЦБ взял на себя небольшой риск роста цен. На то регулятор и нужен, чтобы работать на благо экономического роста.
Однако после того, как сначала Президент возмутился по поводу роста цен на продовольственные товары, а потом и премьер устроил всем ведомствам хорошую взбучку за растущие на глазах цены на продовольствие, полагаю, что про инициативу МинЭка все постараются как можно быстрее забыть. Боюсь, после этих взбучек все, что может в итоге прямо или косвенно воздействовать на дальнейший рост цен, будет подвергнуто анафеме. Потому я, скорее, верю в то, что у нас не будут проводить активную политику по стимулированию экономического роста из опасения, что данные шаги могут спровоцировать продолжение роста цен.
Получил несколько вопросов такого содержания после опубликованного неделю назад поста про печатание денег (QE или количественное смягчение) в США.
Постараюсь ответить как можно более полно.
Банк России, в отличие от ФРС, ЕЦБ, Банка Англии, Банка Канады и прочих регуляторов развитых стран действительно не включил печатный станок и не начал НАПРЯМУЮ выкупать государственные облигации.
И это несмотря на то, что нефтегазовые доходы за январь-октябрь оказались на 35% ниже прошлогодних, а на коронавирус правительству пришлось потратиться: к октябрю 2020 г. дефицит бюджета составил 1,8 трлн руб (более 1,6% от ВВП). Что, впрочем, абсолютно не трагично.
Вижу следующие причины, почему Банк России не проводит классическое QE:
1. Нашему ЦБ доступны более традиционные инструменты стимулирования экономики.
В кризис у ЦБ есть ряд задач. Одна из важнейших – предоставить ликвидность коммерческим банкам, чтобы они выдавали людям и фирмам кредиты. Кроме того, естественно, способствовать стабилизации ситуации в экономике и финансах. Один из важнейших инструментов для этого – снижение ставок в экономике, будь то ставки по кредитам/депозитам или по облигациям (в целом, они очень связаны), ибо чем ниже ставки, тем дешевле привлечь деньги на инвестиции и меньше стимулов просто положить деньги на депозит.
С этими задачами неплохо справляется печатный станок (он же QE) от ФРС, ЕЦБ и т.д.: ЦБ покупают у финансовых организаций ценные бумаги. Во-первых, после этого у банков на счетах остается свободная ликвидность, которую можно выдать в кредит – это стимулирует кредитование. Во-вторых, когда ЦБ предъявляет спрос на ценные бумаги, они становятся дороже, а ставки по ним падают.
QE называют «нетрадиционной» мерой монетарной политики, т.к. единственный «традиционный» инструмент, который справляется с вышеописанными задачами еще лучше, чем QE – это ключевая ставка.
За время коронавируса наш ЦБ эту ставку снизил с 6,25% до 4,25%. Чем ниже ставка, тем дешевле банкам привлекать ликвидность у ЦБ (и менее выгодно держать деньги в ЦБ на резервах) – вот вам и стимулирование кредитования. Банки в такой ситуации будут снижать ставки по кредитам и депозитам, а за ними будут падать и ставки на финансовом рынке. Результат тот же и не требует никакого печатания денег.
К тому же, население при ставке 4,25 начинает забирать деньги с депозитов и направлять их опять же на покупку гособлигаций, либо корпоративных облигаций, либо акций. То есть при низкой ставке население активно подключается к процессу наполнения казны.
Еще один интересный момент: в отличие от нашего ЦБ, ЕЦБ, ФРС, Банк Канады и т.д. почти полностью исчерпали свой лимит снижений ставки: ставки в этих странах находятся либо в районе нуля, либо в отрицательной области (если это ставки по резервам коммерческих банков). При этом ставку, по которой коммерческий банк привлекает деньги у ЦБ, отрицательной не сделать (вечного двигателя не существует). Получается, что стимулировать уже некуда, вот развитые страны и пытаются при помощи покупок активов сделать долгосрочные ставки ниже.
Для России это попросту неактуально – наша ключевая ставка составляет 4,25% и, как утверждает Банк России, «есть пространство для дальнейшего снижения». Другое дело, что опускать ставки ниже уровня инфляции тоже крайне опасно. И опыт Турции это подтверждает.
2. Опасение падения рубля и высокой инфляции.
Высокая инфляция – это повод для серьезных опасений. Рост цен не только делает людей беднее, он еще и менее предсказуем и поэтому приводит к оттоку инвестиций и обесценению отечественной валюты.
В отличие от США, где инфляция по годам не была выше 4% с 1991 г., Россия смогла добиться стабильной инфляции только с 2017 г. Вспомним гиперинфляцию в начале 90-х… Или зачем далеко ходить: инфляция в 2014 и 2015 гг была двухзначная. Более того, инфляция в России очень зависит от цены на нефть. Если нефть дешевеет, дешевеет и рубль, дорожает весь импорт и цены растут. Поэтому доверие к рублю значительно ниже, чем к доллару, евро и т.д. Неспроста инфляционные ожидания населения нынче выше 10% при инфляции в районе 4%.
Если наш ЦБ вдруг заявит, что начинает «печатать» деньги, рынок и население могут отреагировать не самым лучшим образом… Вполне допускаю, что люди побегут в панике скупать продукты и, что еще более вероятно, доллары. Это чревато потерей контроля ЦБ над курсом рубля и инфляцией.
3. У нас есть некое «подобие» QE, которое позволяет Минфину занимать под более низкий процент.
В прошлом посте про QE я также указывал, что печатный станок очень даже применим для снижения долговой нагрузки государства: ЦБ покупает гособлигации, они дорожают, а ставка по ним падает – меньше процентная нагрузка. Ключевая ставка с этим в полной мере не справляется и необходимы более «адресные» инструменты. Нашему Минфину пришлось много занимать – с начала года размещено гособлигаций более чем на 5,1 трлн руб. И QE от российского ЦБ пришлось бы вполне кстати.
И российский ЦБ проводит что-то подобное. Но он не самостоятельно выкупает ОФЗ, а стимулирует это делать коммерческие банки. ЦБ занимает коммерческим банкам под залог ОФЗ по низкой ставке. Поэтому коммерческие банки имеют стимулы покупать ОФЗ. Все в выигрыше:
– Банки получают по ОФЗ больший процент, чем по займам в ходе РЕПО с ЦБ; – Минфин получает высокий спрос на не самые привлекательные сегодня ОФЗ. Например, в сентябре доля участия иностранцев в покупке новых ОФЗ составляла менее 8%, а доля крупных банков – более 80%; – ЦБ может говорить, что не проводит QE (не пугать людей).
Одним словом, и овцы целы и волки сыты. И при этом ЦБ вполне имеет право сказать – какое такое QE? Молодцы!
Лично я ничего плохого в модификации «печатного станка» от Банка России не вижу. Времена нынче тяжелые, а наше оригинальное «типа НЕ» QE от ЦБ позволит правительству побольше занять, чтобы помочь населению. Вопрос в том, почему наше правительство не воспользовалось возможностью такого инструмента в полной мере. По оценке МВФ, Россия за первые 8 месяцев этого года на поддержку потратила 2,4% от ВВП. Это парадоксально мало относительно расходов правительств США (11,8%), Англии (9,2%), Германии (8,3%), Канады (12,5%).
Можно было бы и побольше занять, тем более что инструменты снижения процентов по долгу имеются.
И лира действительно укрепилась до 7,5 лир за доллар в тот же день – рынок явно поверил в намерения ЦБ и президента. Но ненадолго; в последующие дни валюта, увы, снова начала падать.
Напомню, Турция имела проблемы с падением валюты и высокой инфляцией годами – а в коронавирус они обострились. На фоне давления президента на ЦБ, которое вылилось в слишком низкие ставки, курс пробил дно в 8,5 лир за доллар. Тогда все поняли масштабы проблем и, наконец, «взялись за ум». Эрдоган пообещал не давить на Банк Турции, а новый глава регулятора – бороться с инфляцией и обесцениванием лиры.
На мой взгляд, недавнее повышение ставки регулятором до 15%, оказалось недостаточным, чтобы сдержать обесценение лиры:
– Курс начал возвращаться к прежнему уровню уже на следующий день, вырос до 8 лир за доллар и сейчас колеблется в районе 7,9.
– У Турции слишком много накопленных проблем: долларизация (у банков около 60% депозитов в иностранной валюте), отсутствие валютных резервов. Повышать ставку до 15% надо было раньше, сейчас это вполне может оказаться несвоевременным и не поможет взять под контроль накопленные проблемы.
– Сам Банк Турции сегодня нам продемонстрировал, что повышения ставки недостаточно, чтобы предотвратить продажи лиры. Сегодня регулятор увеличил лимиты на продажу свопов в лирах с 50% до 60%. Кстати, из-за этого лира, собственно, и немного укрепилась. Но это не борьба с болезнью, а опять – с симптомами. Если запрещать продавать лиру, люди больше в нее верить, увы, не станут.
От следующего заседания регулятора жду дальнейшего поднятия ставки или прочих ограничительных мер. Пока у потомков янычар поводов для оптимизма маловато. Турецкая лира все еще слаба и ее проблемы оказалось не так уж просто решить.
А вот ставка Late Liquidity Window была повышена значительно сильнее: с 14,75% до 19,5% – это достаточно сильный сигнал рынку о том, что будет проводиться жесткая политика.
Рынок поверил в сигнал нового председателя регулятора Наджи Агбала, и лира пока стремительно укрепляется.
Эрдоган поменял председателя ЦБ и пообещал исправиться и не вмешиваться в дела ЦБ. Рынок ему поверил и ожидает значительного повышения ставки, с 10,25% до 15%.
