Приплыли? Обнаружен новый штамм короновируса. Миленький, однако, рождественский подарок. Как говорится, мы вам вакцину, вы нам – новый штамм. От вашего стола нашему столу…
Насчет того, что нас от нового штамма спасет тот факт, что мы закроем авиасообщение с Великобританией… Не смешите. Новый штамм уже обнаружен в других странах Европы. Вовсю он уже гуляет и по Южной Африке, и по другим странам. Государства начинают вновь закрывать границы или резко ограничивать авиасообщение.
Выводы:
1. Надежды на то, что после начала массовой вакцинации человечество быстро покончит с вирусом, начинают рассыпаться. Боюсь, только теплое весеннее солнышко расставит все по своим местам.
2. Локдауны на январь по всему миру теперь практически гарантированы.
3. Раз мы получили такую новую версию этой гадости, не исключено, что продолжение следует. А это значит, что биотехнологичным компаниям гарантированы новые заказы, новые разработки. Инвестиции в эту отрасль будут продолжены, а может и еще увеличены.
4. Ждем новых стимулирующих мер и новой серии книгопечатания.
Реакция рынков:
1. Взлет цен на золото и серебро. Тут все понятно. Не успела осесть пыль на стимулирующем пакете помощи, как на повестке дня оказались «новые приключения неуловимых». Страшно… аж жуть. Что делаем, когда страшно? Покупаем доллар и золото. Доллар вверх относительно и евро, и особенно британца, и других валют.
2. Падают нефтяные котировки. Опять же все понятно. Новые ограничения, новые локдауны, новое сокращение потребления.
3. Падает наш рубль. Тут причин несколько. Это и новая санкционная риторика по поводу якобы пойманых за руку российских хакеров и одновременно с этим просадка нефтяных цен. И, наконец, просадка котировок других валют развивающихся стран. Так, мексиканский песо падает аж на 1,2%. Турецкая лира на 0,7%. А южно-африканский рэнд аж на 1,5%. Так что… мы еще ничего так…
4. Фондовые рынки пока стоят в стороне от «всеобщего веселья». Фьючерсы на Америку практически почти в нуле. Думаю, просадки сегодня вполне возможны.
Что ж… зато не скучно. Опять есть шанс по новой примерить поводки. Похоже, наши четвероногие друзья снова будут нас выгуливать.
Мда. Новый Год онлайн. Виртуальный Дедушка Мороз, виртуальные снегурочки…
Эффективность и последствия для экономики и для каждого из нас»
Друзья, сегодня встречаемся с Артуром Исаевым – основателем и председателем Совета директоров Института стволовых клеток человека (ИСКЧ).
Обсудим самые важные вопросы на повестке дня:
– насколько эффективны зарегистрированные вакцины? – как работает вакцина? – стоит ли прививаться сейчас или немного подождать? – что такое генетические вакцины и могут ли они составить конкуренцию обычным? – сможет ли вакцинация вернуть нас к нормальной жизни и если да, то как быстро? – как можно на всем этом заработать? … и многое другое.
В последние дни тема ограничения внутрироссийских цен на некоторые продовольственные товары вызывает повышенный интерес. Напомним, что в минувший четверг премьер-министр РФ Михаил Мишустин дал соответствующие распоряжения соответствующим российским министерствам и ведомствам.
Рост цен на продовольствие – головная боль правительств не только в РФ, но и в остальных странах мира.
Действительно, за последний год цены на отдельные продовольственные товары в РФ выросли существенно. Так, по данным Росстата за ноябрь 2020 г. стоимость сахара в годовом выражении увеличилась на 59%, подсолнечного масла – на 25%, пшеничной муки – на 13%.
При этом нельзя не отметить, что подобный сценарий реализовался на фоне увеличения мировых цен на продовольствие. По данным Bloomberg, цены на пшеницу с начала текущего года прибавили 10%, на сахар – 6%, на кукурузу – 10%, а на сою – 25%, и так далее. Список более чем обширный.
Любопытно, что основной рост пришелся на второе полугодие 2020 г. С начала июля к текущему моменту рост мировых цен на пшеницу, сахар, составил 28% и 14% соответственно, а на кукурузу и сою – около 34%.
Основные причины роста цен известны и понятны. Прежде всего, это колоссальная денежная эмиссия, которая осуществляется крупнейшими центробанками мира. Избыток ликвидности гонит вверх цены практически на все активы. Продовольствие – в первых рядах этой гонки. По данным Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН (ФАО), цены на продовольствие в мире достигли самого высокого уровня с декабря 2014 года. Наиболее стремительно цены выросли за ноябрь – почти +4%. Ещё одна причина роста цен – падение урожайности. Например, ФАО ожидают, что спрос на сахар превысит предложение впервые за 6 лет. Аналогично ожидается уменьшение урожайности пшеницы, кукурузы, мяса. Это связано, главным образом, с последствиями, которые принес мировой экономике коронавирус, а также с погодными условиями.
Что касается России, то здесь включается фактор номер 3. И его также нельзя не учитывать. Это девальвация рубля относительно доллара. С начала года к текущему моменту курс доллар/рубль увеличился на 18%, хотя в течение года рост достигал 34%. На наш взгляд, это обстоятельство стало дополнительным триггером, поскольку многие производители закупают технологии, комплектующие и оборудование, а также часть сырья за рубежом. То есть так или иначе, но в продовольствии, как бы мы не говорили о 100 процентном импортозамещении, все равно импортная составляющая крайне важна.
К чему могут привести меры правительства?
Проблема роста цен на продовольствие – проблема глобальная и достаточно тяжелая, которая имеет ярко выраженный социальный подтекст. Корни проблемы, как мы же писали ранее, в инфляции активов, которая начинает понемногу трансформироваться в инфляцию потребительскую. Огромный объем ликвидности вызвал инфляцию активов, в первую очередь commodities. Медь с начала года увеличилась в цене на 26%, алюминий – на 11%, никель – на 22%. Не стали исключением и продовольственные товары. Поэтому, когда мы пытаемся понять ситуацию и проанализировать, что происходит, это следует делать в общем контексте.
Что в реальности происходило в РФ на этом фоне? В стране есть ряд производителей продовольствия, которые продают как на внутренний рынок, так и на экспорт. Цены при этом выравниваются, поскольку существует арбитраж: если экспортная цены высокая, то внутренняя не может сильно отставать, поскольку продают и там, и здесь. Давайте попробуем построить логическую цепочку – что должно быть в теории, если государство вводит ограничения на рост внутренних цен той или иной продукции. В нашем случае – это продовольствие. Что делает в данной ситуации государство? Видя, прямо скажем, не самую благоприятную ситуацию в экономике (к примеру, доходы населения во II квартале 2020 г. упали на 8,4%, в III квартале – на 4,8%), чиновники начинают применять механизмы для ограничения внутренних цен. Как реагирует на это нормальный производитель? Правильно: он будет увеличивать отгрузки на экспорт, ведь там маржинальность в этом случае вырастет. Как следствие – возникновение дефицита на внутреннем рынке.
Государство в ответ может пойти двумя путями: 1) Закрыть экспорт на отдельные группы товары на некоторое время. 2) Ввести экспортные пошлины. Хотите торговать по высоким ценам? За это надо заплатить.
Скажем прямо, это нелегкие решения. Казалось бы, они позволят стабилизировать ситуацию с внутренними ценами. В действительности это может нанести весьма серьезный удар по бизнесу, что, в свою очередь негативно повлияет на всю экономику в целом. Что мы подразумеваем под ударом? Во-первых, бизнес лишается возможности продавать по более высоким ценам, тем самым увеличивая финансовые показатели, а, следовательно, и отчисления в бюджет. Во-вторых, бизнес лишается возможности расширять географию поставок и, соответственно, долю на мировом рынке. Как результат – мы проигрываем мировое соревнование и теряем рынки сбыта. На место наших компаний очень быстро придут конкуренты.
Россия – не единственная, кто пытается регулировать рынок продовольствия.
Многие страны ограничивают экспорт продукции, чтобы поддержать предложение товаров на внутреннем рынке. Россия согласовала экспортную квоту на 7 млн т на пшеницу, кукурузу, ячмень и рожь на период с 1 апреля по 30 июля. Украина, к примеру, ввела квоту на экспорт 20,2 млн т пшеницы. А Казахстан, Кыргызстан, Белоруссия даже вводили временные запреты на экспорт товаров. Сильно ли помогли экспортные пошлины? Не думаю. Например, в Кыргызстане и Таджикистане, которые вводили экспортные ограничения на пшеницу, мука все равно продолжала дорожать. Сейчас ее стоимость поднялась более чем на 20%. Причина такого роста в ограничениях на экспорт в Казахстане, который являлся для этих стран основным поставщиком. Большая часть развитых стран ответила на пандемическое повышение цен поддержкой производителей. США выделили десятки млрд долларов на поддержку сельского хозяйства. В ЕС существуют не только программы государственных гарантий и льготных ссуд сельскому хозяйству, но и грантов до 120 тыс. евро фермерам и до 800 тыс. евро предприятиям пищевой промышленности. Италия выделила почти 100 млн евро на повышение конкурентоспособности кукурузы, бобовых, сои и пшеницы. Латвия направила 19 млн евро на поддержку животноводства. Испания также предложила прямую помощь животноводам – до 30 евро на животное. Тем не менее, все вышеперечисленные страны столкнулись с ростом цен, несмотря на попытки ограничить экспорт и субсидировать производителей. Наиболее показательный пример страны, которая активно регулирует цены – Аргентина. Ценовые потолки уже были пересмотрены дважды, а на некоторые продукты питания были полностью отменены из-за резкого роста инфляции и убытков агропродовольственной промышленности. Несмотря на все попытки, стоимость овощей, бобовых, фруктов и масла продолжает расти.
Ключевые выводы. Прежде всего, все меры, которые намерено предпринять правительство РФ, скорее всего, будут временными. По отдельным ограничениям речь идет о нескольких месяцах. В этом случае производители, вероятнее всего, отделаются легким испугом. Тем более, что за 2020 г. вследствие роста цен многие накопили необходимый запас прочности. Что будет если все это затянется? Ограничение цен неизбежно приведет к росту экспорта и увеличению дефицита продовольствия внутри страны. В свою очередь, экспортные пошлины или запреты могут привести к тому, что производители начнут сокращать издержки, снижая производство, приостанавливая мощности и теряя долю рынка. При самом плохом сценарии, вполне вероятно, это может привести к усугублению проблемы дефицита… И что получим в итоге? Как апофеоз, вернемся к плановому хозяйству и продуктовым наборам по аналогии с временами СССР?
Хотелось бы верить, что здравый смысл возобладает, основные принципы рыночной экономики победят, и ограничения будут носить кратковременный характер. Государству в данном случае следует заботиться о наименее защищенных слоях населения, субсидировать их на покупку основных продуктов, а не бить по бизнесу.
Рост цен на продовольственные товары на конец ноября 2020Динамика мировых цен на пшеницу, сахар, кукурузу и сою
Закредитованность финансового сектора, корпораций, населения и государства с каждый годом только растет.
Коронавирус сделал ситуацию еще более взрывоопасной: – Всем (и государствам, и корпорациям, и частным лицам) пришлось занимать еще больше денег. По оценкам IIF, мировой долг за 2020 г. вырастет примерно на $20 трлн. – Доходы населения и бизнеса падают. ОЭСР ожидает, что мировой ВВП упадет за этот год на 4,2%.
То есть, даже исходя из упрощенной арифметики, долги растут, а доходы падают. Это делает долги все более и более рискованными.
Откуда может взяться неустойчивость долга сегодня?
1. Низкие процентные ставки от регуляторов не доходят до кредитов бизнесу и населению. Снижение ставок быстро отражается на ставках и на финансовом рынке. Однако банки, которые видят низкую кредитоспособность заемщиков, не снижают ставки сильно, чем увеличивают долговую нагрузку на частный сектор в будущем. 2. Низкие процентные ставки от регуляторов и поддержка правительства не вечные. Рано или поздно государственные гарантии по кредитам и низкие ставки перестанут действовать. Это вполне может ударить по экономике любой страны и повысить проценты по долгу (будь то госдолг или кредит фирме) настолько, что по ним будет невозможно расплатиться. 3. Внешний долг еще менее устойчив. Как я упоминал, обесценение валюты может ударить по долгам в иностранной валюте и привести к волне банкротств как внутри страны, так и за ее пределами.
Как я уже писал, сравнивать страны по размеру долгов имеет смысл только с учетом их уровня развития. Пока мы видим, что проблемы с внешним долгом испытывают развивающиеся страны, такие как Турция и Аргентина, внешние долги которых составляют до 40% и 65% от ВВП соответственно. А развитые стран с внешними долгами более 100% пока не сталкиваются с рисками волны дефолтов. Проблемы PIGGS – тема отдельная. И пока Евросоюз един, все это решаемо. Ключевое слово – ПОКА.
Так что на устойчивость долга влияет крайне много факторов помимо его объема к ВВП. Размер долга, в свою очередь, больше влияет не на вероятность дефолта по долгу, а на тяжесть последствий, которые страна будет испытывать в случае, если этот дефолт уже случился.
В целом, тема отдельных дефолтов страшна не сама по себе (хотя для конкретного субъекта это всегда трагедия). Опасна она прежде всего тем, что может выступить триггером. Триггером для больших неприятностей. Как в свое время крах Lehman Brothers стал исходной точкой для крайне серьезных мировых событий 2008 г.
Вывод? Долговая нагрузка на страны, корпорации и домохозяйства стремительно растет. В определенный момент ситуация с долгами может стать неуправляемой.
И мы с вами для начала должны: 1. Понимать, что, собственно, происходит, и какие последствия это может иметь. 2. Все чаще и чаще задумываться о персональном риск-менеджменте. То есть всегда заранее иметь так называемый «план Б».
Получил намедни вопрос от подписчика: «Не могли бы вы доступным языком объяснить, что такое мировой госдолг, кому все должны?».
Вопрос очень хороший. Мировой госдолг – тема для неторопливого спокойного разговора. Решил посвятить ему серию статей.
Сегодня расскажу о том, какие есть виды долгов у стран в зависимости от заемщика и в каких странах эти долги самые большие.
СМИ часто пишут о долгах стран и о том, какую опасность они несут для финансового рынка. Коронавирус «подарил» нам много событий: происходят дефолты по госдолгу в Аргентине, банкротства компаний в Китае и т.д. А мировой долг, тем временем, составляет более $272 трлн – это 360% от совокупного ВВП всех стран. Для возврата кредитов всему населению Земли придется работать более 3,5 лет, не тратя при этом ни копейки. Очевидно, такие долги выплатить невозможно за десятки лет.
Откуда набрались эти 360% от ВВП?
Общий долг стран включает не только государственный долг, о котором все так часто говорят. Например, сейчас государственный долг США уже составляет более 131% от ВВП – часто обсуждаемая цифра в СМИ. Но государственный долг и совокупный долг – это разные показатели: совокупный долг включает не только займы правительства, но и частного сектора (корпораций, домохозяйств). Например, в США долги домохозяйств и бизнеса, включая финансовый сектор, превышают 260% от ВВП, что намного больше долга правительства. Таким образом, общий долг США находится в районе 390% от ВВП.
США имеет самый большой совокупный долг: финансовые и нефинансовые организации, домохозяйства, государство должны более $80 трлн. Но это не значит, что Америка – самая закредитованная страна. Более показательно отношение долга к ВВП, так как оно демонстрирует, насколько экономика способна заработать необходимую для выплаты долгов сумму.
Какие виды долгов включает совокупный долг государства?
1. Государственный долг
Пожалуй, это наиболее часто обсуждаемый вид долга. Госдолг демонстрирует, сколько государство должно выплатить по облигациям отечественным и иностранным инвесторам. Правительство США больше всех занимает по объему (более $28 трлн или 131% от ВВП), но самый большой государственный долг к ВВП у Японии (266%). Несколько отстают Судан (259%) и Греция (205%).
В Японии ключевая ставка находится около нуля последние 20 лет и последние 5 лет – в отрицательной области. Это позволяет японскому правительству занимать по отрицательной ставке, даже если речь идет о 9-летних облигациях.
В случае с Суданом государственный долг объясняется закредитованностью страны перед МВФ и полной потерей контроля над дефицитом бюджета и инфляцией.
Греция, к слову, также много занимает, так как имеет проблемную экономику и одновременно возможность привлекать деньги на относительно выгодных условиях у более обеспеченных стран Евросоюза.
2. Корпоративный долг
Корпоративный долг – это обязательства фирм перед банками (если это кредит) и перед инвесторами (если это, например, облигации). Если учитывать масштабы экономик, то больше всего нефинансовый корпоративный сектор занимает в Люксембурге: долг составляет более 320% от ВВП. Это обусловлено, в первую очередь, низким ВВП и развитым сектором финансовых услуг. По корпоративному долгу к ВВП лидируют, помимо Люксембурга, еще и Гонконг, Ирландия, Кипр.
Среди стран с высоким корпоративным долгом необходимо отметить Китай. Во-первых, у Китая корпоративный долг самый высокий по объему (более $20 трлн). Во-вторых, Китай в 2018 году занимал 7-е место по корпоративному долгу к ВВП (153%), будучи одной из крупнейших мировых экономик. Для сравнения, долг корпораций к ВВП в США тогда был на 31 месте и составлял менее 75% от ВВП. Серьезная часть корпоративных долгов Китая – это кредиты, выданные крупным госкорпорациям, далеко не все из которых работают эффективно и приносят достаточно прибыли. Вспомним хотя бы недавние новости о волне дефолтов нескольких китайских государственных корпораций (Huachen Auto Group Holdings Co, Tsinghua Unigroup, Yongcheng Coal and Electricity). Китай выделяется тем, что лидирует по закредитованности корпораций именно среди крупных экономик. Это вызывает некоторое беспокойство уже сегодня. 3. Долг домохозяйств
Включает все виды обязательств населения. Самый высокий долг домохозяйств по объему в США (более $16 трлн). А самый высокий долг домохозяйств к ВВП – в Швейцарии (134%). Конкретно в случае Швейцарии высокие долги во многом обусловлены ростом ипотек. В целом, Швейцария – самая дорогая страна в мире. Высокую закредитованность домохозяйств могут себе позволить только страны с низкими ставками и стабильной банковской системой. В таких странах население имеет возможность получить кредит на выгодных условиях. Потому неудивительно, что среди лидеров по долгу домохозяйств к ВВП Австралия (119%), Дания (111%), Канада (106%).
Какой вид долга, в зависимости от заемщика, более опасен для экономики?
Если речь идет о дефолте одного и того же масштаба, то тяжесть последствий не особо зависит того, кто именно обанкротился: корпорация, население, банк, государство – в результате могут обанкротиться и все остальные. Например, у населения нет денег и оно перестало расплачиваться по ипотекам, банкротится банк, это уже может переложиться и на корпоративный сектор, и на государство. Аналогично банкротство банка может повлечь банкротства бизнеса и населения, которые от этого банка зависят.
Размер долга – сам по себе – несет мало информации. В Канаде долг домохозяйств составляет более 100% ВВП, а в России – 20%. Это не значит, что наши домохозяйства будут испытывать меньше проблем с кредитами. Все зависит от размера и динамики доходов населения, а также от процентных ставок по кредитам. В Канаде ставки по кредитам явно ниже, чем в России. Более того, за 3 квартал располагаемые доходы канадцев выросли на 7%, а в России – упали на 5%. Несмотря на в 5 раз меньшие масштабы закредитованности, наше население имеет больше проблем, чем канадское.
Страны с низкими ставками и высокими доходами корпораций, растущими зарплатами и устойчивой налоговой системой могут справиться с большими долгами, в то время как развивающиеся страны терпят банкротства, имея в несколько раз меньшие долги к ВВП. Так что размер, как в старой шутке, очень важен. А возможность расплачиваться по долгам (возможность обслуживать долг) имеет не первостепенное значение.
В целом, страны с низкими ставками и высокими доходами корпораций, растущими зарплатами и устойчивой налоговой системой могут справиться и с долгами более 100% от ВВП. Исходя из опыта, банкротств следует намного больше опасаться на развивающихся рынках. Даже если они имеют долги в несколько раз меньше, чем их ВВП.
Завтра более подробно поговорим о внешних и внутренних долгах стран, а также о рисках роста закредитованности во время пандемии.
Получил несколько вопросов такого содержания после опубликованного неделю назад поста про печатание денег (QE или количественное смягчение) в США.
Постараюсь ответить как можно более полно.
Банк России, в отличие от ФРС, ЕЦБ, Банка Англии, Банка Канады и прочих регуляторов развитых стран действительно не включил печатный станок и не начал НАПРЯМУЮ выкупать государственные облигации.
И это несмотря на то, что нефтегазовые доходы за январь-октябрь оказались на 35% ниже прошлогодних, а на коронавирус правительству пришлось потратиться: к октябрю 2020 г. дефицит бюджета составил 1,8 трлн руб (более 1,6% от ВВП). Что, впрочем, абсолютно не трагично.
Вижу следующие причины, почему Банк России не проводит классическое QE:
1. Нашему ЦБ доступны более традиционные инструменты стимулирования экономики.
В кризис у ЦБ есть ряд задач. Одна из важнейших – предоставить ликвидность коммерческим банкам, чтобы они выдавали людям и фирмам кредиты. Кроме того, естественно, способствовать стабилизации ситуации в экономике и финансах. Один из важнейших инструментов для этого – снижение ставок в экономике, будь то ставки по кредитам/депозитам или по облигациям (в целом, они очень связаны), ибо чем ниже ставки, тем дешевле привлечь деньги на инвестиции и меньше стимулов просто положить деньги на депозит.
С этими задачами неплохо справляется печатный станок (он же QE) от ФРС, ЕЦБ и т.д.: ЦБ покупают у финансовых организаций ценные бумаги. Во-первых, после этого у банков на счетах остается свободная ликвидность, которую можно выдать в кредит – это стимулирует кредитование. Во-вторых, когда ЦБ предъявляет спрос на ценные бумаги, они становятся дороже, а ставки по ним падают.
QE называют «нетрадиционной» мерой монетарной политики, т.к. единственный «традиционный» инструмент, который справляется с вышеописанными задачами еще лучше, чем QE – это ключевая ставка.
За время коронавируса наш ЦБ эту ставку снизил с 6,25% до 4,25%. Чем ниже ставка, тем дешевле банкам привлекать ликвидность у ЦБ (и менее выгодно держать деньги в ЦБ на резервах) – вот вам и стимулирование кредитования. Банки в такой ситуации будут снижать ставки по кредитам и депозитам, а за ними будут падать и ставки на финансовом рынке. Результат тот же и не требует никакого печатания денег.
К тому же, население при ставке 4,25 начинает забирать деньги с депозитов и направлять их опять же на покупку гособлигаций, либо корпоративных облигаций, либо акций. То есть при низкой ставке население активно подключается к процессу наполнения казны.
Еще один интересный момент: в отличие от нашего ЦБ, ЕЦБ, ФРС, Банк Канады и т.д. почти полностью исчерпали свой лимит снижений ставки: ставки в этих странах находятся либо в районе нуля, либо в отрицательной области (если это ставки по резервам коммерческих банков). При этом ставку, по которой коммерческий банк привлекает деньги у ЦБ, отрицательной не сделать (вечного двигателя не существует). Получается, что стимулировать уже некуда, вот развитые страны и пытаются при помощи покупок активов сделать долгосрочные ставки ниже.
Для России это попросту неактуально – наша ключевая ставка составляет 4,25% и, как утверждает Банк России, «есть пространство для дальнейшего снижения». Другое дело, что опускать ставки ниже уровня инфляции тоже крайне опасно. И опыт Турции это подтверждает.
2. Опасение падения рубля и высокой инфляции.
Высокая инфляция – это повод для серьезных опасений. Рост цен не только делает людей беднее, он еще и менее предсказуем и поэтому приводит к оттоку инвестиций и обесценению отечественной валюты.
В отличие от США, где инфляция по годам не была выше 4% с 1991 г., Россия смогла добиться стабильной инфляции только с 2017 г. Вспомним гиперинфляцию в начале 90-х… Или зачем далеко ходить: инфляция в 2014 и 2015 гг была двухзначная. Более того, инфляция в России очень зависит от цены на нефть. Если нефть дешевеет, дешевеет и рубль, дорожает весь импорт и цены растут. Поэтому доверие к рублю значительно ниже, чем к доллару, евро и т.д. Неспроста инфляционные ожидания населения нынче выше 10% при инфляции в районе 4%.
Если наш ЦБ вдруг заявит, что начинает «печатать» деньги, рынок и население могут отреагировать не самым лучшим образом… Вполне допускаю, что люди побегут в панике скупать продукты и, что еще более вероятно, доллары. Это чревато потерей контроля ЦБ над курсом рубля и инфляцией.
3. У нас есть некое «подобие» QE, которое позволяет Минфину занимать под более низкий процент.
В прошлом посте про QE я также указывал, что печатный станок очень даже применим для снижения долговой нагрузки государства: ЦБ покупает гособлигации, они дорожают, а ставка по ним падает – меньше процентная нагрузка. Ключевая ставка с этим в полной мере не справляется и необходимы более «адресные» инструменты. Нашему Минфину пришлось много занимать – с начала года размещено гособлигаций более чем на 5,1 трлн руб. И QE от российского ЦБ пришлось бы вполне кстати.
И российский ЦБ проводит что-то подобное. Но он не самостоятельно выкупает ОФЗ, а стимулирует это делать коммерческие банки. ЦБ занимает коммерческим банкам под залог ОФЗ по низкой ставке. Поэтому коммерческие банки имеют стимулы покупать ОФЗ. Все в выигрыше:
– Банки получают по ОФЗ больший процент, чем по займам в ходе РЕПО с ЦБ; – Минфин получает высокий спрос на не самые привлекательные сегодня ОФЗ. Например, в сентябре доля участия иностранцев в покупке новых ОФЗ составляла менее 8%, а доля крупных банков – более 80%; – ЦБ может говорить, что не проводит QE (не пугать людей).
Одним словом, и овцы целы и волки сыты. И при этом ЦБ вполне имеет право сказать – какое такое QE? Молодцы!
Лично я ничего плохого в модификации «печатного станка» от Банка России не вижу. Времена нынче тяжелые, а наше оригинальное «типа НЕ» QE от ЦБ позволит правительству побольше занять, чтобы помочь населению. Вопрос в том, почему наше правительство не воспользовалось возможностью такого инструмента в полной мере. По оценке МВФ, Россия за первые 8 месяцев этого года на поддержку потратила 2,4% от ВВП. Это парадоксально мало относительно расходов правительств США (11,8%), Англии (9,2%), Германии (8,3%), Канады (12,5%).
Можно было бы и побольше занять, тем более что инструменты снижения процентов по долгу имеются.
Рост цен – это хорошо, так как он стимулирует людей тратить сегодня и не откладывать на завтра. Но слишком быстрый рост цен ведет к увеличению неопределенности и снижению реальных доходов. А это уже плохо.
Тезис о том, что на российском фондовом рынке сравнительно мало интересных инвестиционных идей, порядком набил оскомину.
С одной стороны, это правда – с Америкой сравнивать нелегко. С другой, если хорошо поискать, всегда можно найти что-то интересное.
Не так давно обратил внимание на компанию Don Agro International, весьма интересного представителя аграрного сектора РФ. Ее акции пока не торгуются на российской бирже, так как компания провела листинг в Сингапуре. На первый взгляд, может показаться, что это весьма странное решение. Однако, по моему мнению, вполне логично, если ты ищешь ликвидную площадку для роста капитализации.
Don Agro занимается, в основном, выращиванием зерновых и производством молока. Это – одна из крупнейших компаний в Ростовской области. Мы много говорили о том, что российский сектор агрикультуры является бенефициаром фактора импортозамещения. Складывается ощущение, что Don Agro может быть одной из таких компаний.
Мне попалась на глаза консолидированная отчетность Don Agro за 1 полугодие 2020 г. На первый взгляд, дела идут неважно: падение выручки год к году составило порядка 40%. Это серьезное падение, однако не все так однозначно, как может сперва показаться.
Во-первых, на выручку оказывали давление вполне определенные факторы, связанные с коронавирусом и локдауном в экономике. Да, сотрудники Don Agro, судя по всему, также были вынуждены соблюдать самоизоляцию, что сказалось на производственных показателях. Плюс клиентская активность, очевидно, также была ниже обычного.
Если присмотреться к отчетности внимательнее, то мы увидим, насколько эффективно компания смогла противостоять кризисным явлениям. И это подкупает. Я говорю, прежде всего, о рентабельности. Так, чистая рентабельность Don Argo по итогам 1 полугодия 2020 г. составила 64% против 37% годом ранее.
О чем это говорит? Представьте, что вы теряете почти половину выручки, но, при этом, жестко контролируя расходы, а также, проводя бумажные списания (куда без этого?), сохраняете чистую прибыль практически на уровне прошлого года. По моим оценкам, это достойная работа.
Буду следить за компанией, проведу более тщательный анализ и поделюсь основными выкладками в канале. В брокере IB Don Agro можно найти под тикером GRQ (напомню, это Сингапурская биржа), в Bloomberg это DAG SP.
Риски тут совершенно очевидны: небольшой масштаб компании (капитализация на уровне $36 млн) и, соответственно, невысокая ликвидность в «стакане». Тем не менее, не исключаю, что в определенный момент котировки вполне могут выстрелить. Буду следить за историей, как и обещал, проведу более глубокий анализ ее инвестиционной привлекательности.
И лира действительно укрепилась до 7,5 лир за доллар в тот же день – рынок явно поверил в намерения ЦБ и президента. Но ненадолго; в последующие дни валюта, увы, снова начала падать.
Напомню, Турция имела проблемы с падением валюты и высокой инфляцией годами – а в коронавирус они обострились. На фоне давления президента на ЦБ, которое вылилось в слишком низкие ставки, курс пробил дно в 8,5 лир за доллар. Тогда все поняли масштабы проблем и, наконец, «взялись за ум». Эрдоган пообещал не давить на Банк Турции, а новый глава регулятора – бороться с инфляцией и обесцениванием лиры.
На мой взгляд, недавнее повышение ставки регулятором до 15%, оказалось недостаточным, чтобы сдержать обесценение лиры:
– Курс начал возвращаться к прежнему уровню уже на следующий день, вырос до 8 лир за доллар и сейчас колеблется в районе 7,9.
– У Турции слишком много накопленных проблем: долларизация (у банков около 60% депозитов в иностранной валюте), отсутствие валютных резервов. Повышать ставку до 15% надо было раньше, сейчас это вполне может оказаться несвоевременным и не поможет взять под контроль накопленные проблемы.
– Сам Банк Турции сегодня нам продемонстрировал, что повышения ставки недостаточно, чтобы предотвратить продажи лиры. Сегодня регулятор увеличил лимиты на продажу свопов в лирах с 50% до 60%. Кстати, из-за этого лира, собственно, и немного укрепилась. Но это не борьба с болезнью, а опять – с симптомами. Если запрещать продавать лиру, люди больше в нее верить, увы, не станут.
От следующего заседания регулятора жду дальнейшего поднятия ставки или прочих ограничительных мер. Пока у потомков янычар поводов для оптимизма маловато. Турецкая лира все еще слаба и ее проблемы оказалось не так уж просто решить.
Цитирую: «Все ждут очередной пакет помощи в США, который обещает быть весьма масштабным. Зачем его принимать сейчас, когда фондовый рынок и так растет?».
Отвечу по пунктам.
Прежде всего, помощь будут оказывать не фондовому рынку, который, как справедливо замечено, и так хорошо вырос. В поддержке нуждается экономика США, сильно пострадавшая от эпидемии, локдаунов, выборов и социальных протестов.
С другой стороны, подписчик в чем-то прав. Так или иначе, но часть этих денег может оказаться на фондовом рынке, пройдя через так называемое «социальное сито». Вопрос в том, что произойдет дальше.
Давайте порассуждаем о будущем рынка, вижу несколько сценариев.
Сценарий №1 «Позитивно-бравурный». Пакет помощи принимают в кратчайший срок и в размере $2 трлн. Все смеются, а дамы чепчики бросают… Рынки с энтузиазмом начинают расти дальше, и все мы дружно окунаемся в предрождественское ралли. Тут, я думаю, комментарии излишни. Немного заработаем себе еще на лечение не только подагры, но и печени. После бурного Нового года она будет в этом нуждаться. Или я ошибаюсь?
Сценарий 2 «Позитивный. Но не очень…». Переговоры идут еще некоторое время, рынок растет на ожиданиях. В итоге пакет помощи принимается… но! На рынке срабатывает старое доброе правило «buy on the rumor, sell on the fact». И далее рынок сваливается в коррекцию. Правда, потом возвращается к вялому росту.
Сценарий №3 «Нейтральный, но реалистичный». Большинства в Сенате у демократов, несмотря на победу прадедушки Байдена, все-таки нет. Поэтому есть шанс, что переговоры снова могут затянуться. Понимая это, большинство управляющих крупных фондов, не дожидаясь никакого предрождественского ралли, уходят с рынка, потому что и так почти все из них в этом году отлично заработали. В итоге рынок существенно корректируется, но после Нового года рост возвращается – ведь управляющим пора снова формировать портфели, чтобы отлично заработать и в 2021 г.
Сценарий №4 «Негативный». Переговоры по пакету мер между двумя партиями утопают в жесткой междоусобице. При этом фоном продолжается рост заболеваемости коронавирусом, а последователи Мартина Лютера Кинга продолжают писать нехорошие слова на памятниках ни в чем не повинному Аврааму Линкольну. Тут еще Pfizer и иже с ним заявляют, что вакцины придется ждать, как минимум, до лета. По-моему, тоже все понятно – управляющие уходят с рынка акций, чтобы в 2021 г. хотя бы не потерять.
По-моему, достаточно. Друзья, надеюсь, все понимают, что представленные мною сценарии составлены с определенной долей юмора. Более того, таких сценариев мы можем создать сколь угодно много. Еще и Saxo Bank, как обычно, даст перцу своими прогнозами. Но… человек предполагает, а рынок располагает.
Что будет на самом деле, предсказывать не берусь, я не Мерлин, в конце концов, я только учусь 😉 Но то, что будет интересно – гарантирую. Как и то, что возможностей заработать у нас будет предостаточно.
Яков Моисеевич считает, что без глубокого национального локдауна хотя бы на 3 недели нам не выдержать, не остановить тотальное распространение этой заразы.
