➡️ На графике слева представлено поведение индекса S&P 500 с отметками ключевых событий. Справа приведены котировки BTC, который тогда слабо коррелировал с индексом и в большей степени двигался в рамках глобальных векторов “вверх” или “вниз”.

1️⃣Январь 2018:
Трамп ввёл первые тарифы, затронувшие импорт солнечных панелей (30%) и стиральных машин (20-50%). Это ударило по китайскому экспорту, вызвав недовольство Пекина. Однако индекс S&P 500 упал не из-за тарифов, а из-за признаков роста инфляции. Средняя заработная плата в США увеличилась на 2,9% в годовом выражении — самое высокое значение с 2009 года. Участники торгов почувствовали “дыхание жесткой денежно-кредитной политики” и массово зафиксировали позиции, что привело к снижению индекса на 🔻 11% буквально за несколько дней. Для биткоина, как высокорискового актива, риск повышения ставок стал началом большого медвежьего цикла, который продолжался до весны 2019 года.

2️⃣Март 2018:
Трамп анонсировал тарифы на сталь и алюминий (как вчера). В этот момент рынок уже начал опасаться полномасштабной торговой войны, что привело к коррекции S&P 500 на🔻 8%.

3️⃣Июнь 2018:
США объявили о введении 25%-ных тарифов на китайские товары на сумму $34 млрд (начиная с июля). Китай ответил зеркальными мерами. Рынок отреагировал заранее, снизившись примерно на ↘️ 3,5%. Однако непосредственно в июле участники торгов решили, что торговая война идёт не по самому плохому сценарию, и этот фактор перестал оказывать давление на индексы.

4️⃣Сентябрь 2018:
Трамп расширил перечень китайских товаров, облагаемых пошлинами, до $200 млрд. Сначала тарифы составляли 10%, но позже были увеличены до 25%. Китай ответил аналогичными мерами, наложив тарифы на американские товары (правда, объём затронутых категорий был меньше: $60 млрд). Эти события стали апогеем торговой войны и обрушили S&P 500 более чем на 🔻 11% к октябрю.

5️⃣Декабрь 2018:
К торговой войне добавилось повышение ставок ФРС 19 декабря и анонс Пауэллом только двух снижений в 2019 (ну точно как в декабре 2024). Со своих сентябрьских максимумов S&P 500 упал к закрытию последней сессии перед католическим Рождеством на 🔻 20%. Ситуация стала настолько плохой, что Пауэлл вынужден был в авральном режиме “переобуваться в воздухе” и уже в конце месяца обещать всем скорое смягчение ДКП. Также появились сообщения о том, что Китай и США начали диалог по поиску компромиссов с целью выхода из кризисной ситуации. “Мантры” подействовали, и уже с 26 декабря рынок начал отскакивать. Тем не менее год закрылся в минусе примерно на 6%.

Что объединяет 2025 и 2018 годы помимо тарифов:
◾️Инфляция в США продолжает представлять угрозу. Любой плохой CPI-отчёт может заставить Пауэлла вновь перейти к ужесточению ДКП.
◾️Рынки находятся на исторических максимумах (ATH), и серьёзной коррекции не было более двух лет, что схоже с ситуацией в 2018 году.
◾️Геополитическое напряжение между США и Китаем даже больше чем в 2018.

Что отличает:
▫️ДКП США в 2025 году находится в стадии смягчения. Инфляция, хотя и притягивает максимальное внимание ФРС, всё же движется к целевому уровню, согласно последним отчётам. В начале 2018 года ситуация была обратной — инфляция только набирала обороты. Правда, в доковидную эпоху и значения инфляции были меньше, что делало циклы борьбы с ней более короткими. Например, в июле 2018 всех пугало годовое значение CPI в 2.9%. При этом уже к началу 2019 года показатель удалось довести до 1.9%.

➡️ Как мы видим, первая тарифная война Трампа ничего хорошего рынкам не принесла. 2018 год стал одним из очень редких “красных” для S&P 500. Следующий случился только в 2022. А для крипты 2018 стал и вовсе самым плохим в истории. 👑BTC упал тогда на 🔻 73.39% (а от январских максимумов и вовсе на 80%).

➡️ Так что к новой тарифной войне нужно относиться максимально серьёзно.

Санкции дали российским винодельням новый толчок к развитию бизнеса. Их доля за последние три года уже выросла в два раза, с 20-30% до 55% рынка, и может вырасти ещё значительнее.

В прошлом году закладка виноградников в России увеличилась на 43%, а общая площадь виноградников впервые превысила 100 тысяч га.

Улучшается качество и восприятие российского вина: доля россиян, которые считают, что российское вино превосходит зарубежное, увеличилась с 23 до 30%.

При этом Россия – одна из немногих стран, где потребление вина на душу населения растёт. По итогам 2022 года потребление вина на душу населения в России составило всего 5,6 литра при том, что в Германии и Испании потребление вина превышает 25 литров, во Франции и Италии оно составляет около 40 литров.

Торговые войны – это результат экономического противостояния двух или более стран. Т. е. обострение уже имеющихся торговых отношений. Попытка захватить долю зарубежного рынка, защита внутреннего рынка от импорта или даже санкции – механизмы этих войн.

? Актуальный пример – экономическое противостояние США и Китая, с начала 2018 г. по сей день. В 2017 г. торговый оборот США и Китая составлял $710,4 млрд, из которых $187,5 млрд – это экспорт из США, а оставшиеся $522,9 млрд – импорт в США. Торговый дефицит составлял $335,4 млрд., что сподвигло впоследствии правительство США пойти на меры по сдерживанию ввоза китайской продукции.

Были введены различные тарифы и пошлины. Впрочем, Китай ответил аналогично.
Несмотря на то, что после 2018–2019 гг. соперничество США и Китая начало уходить на 2-й план, новый этап торговой войны между этими странами останется серьезным геополитическим риском и в 2023 г.

С одной стороны, есть шаги по урегулированию отношений. В ноябре Китай продлил освобождение списка из 95 товаров из США от пошлин, введенных во время администрации Трампа в 2018–2019 гг. Похожие меры были предприняты и в США. Это представляется логичным, так как страны так или иначе довольно тесно связаны в экономическом плане.

С другой стороны, ситуация вокруг Тайваня и политические разногласия могут превзойти экономическую взаимозависимость. США могут воспользоваться своим финансовым и геополитическим превосходством и продолжить ограничивать доступ Китая к рынкам капитала и технологиям. В это же время Китай однозначно будет стремиться продвинуть свое доминирующее положение в цепочке создания стоимости. И стать самодостаточным в передовых технологиях, особенно в производстве критически важных полупроводников.

Китай в последнее время настойчиво расширяет свое глобальное дипломатическое присутствие и пытается сдерживать соблюдение западных санкций. Очевидно, что в 2023 г. отношения США и Китая не могут значительно улучшиться. Скорее наоборот, торговые и инвестиционные ограничения останутся. А учитывая вновь обостряющееся соперничество, в 2023 г. можно ожидать новый виток.

? Мы полагаем, что геополитическое обострение, а также серьезные позиции России на мировых рынках энергоресурсов и сырья создают предпосылки к торговой войне между Россией и ЕС. Как уже отмечали, санкции являются одним из подходящих механизмов по сдерживанию этих позиций. Все это может привести к последующим ценовым колебаниям не только мировых рынков commodities.

?В потенциальное торговое противостояние может вылиться растущая напряженность отношений между ЕС и США. Она возникла на фоне принятого в США закона о снижении инфляции, который предоставляет субсидии и налоговые льготы на сумму $369 млрд зеленым компаниям штатов.

ЕС считает, что этот закон негативно скажется на инвестициях и промышленной базе ЕС, и является незаконным в соответствии с правилами ВТО.

Министр торговли Франции уже пригрозил принудительными мерами для обеспечения равных условиях для европейских и американских компаний. Германия и Франция обдумывают ответные меры против США в форме закона «Покупай европейское» и введения тарифов и пошлин на американские товары.

Тем не менее, текущие разногласия, на наш взгляд, вряд ли могут перерасти в торговую войну, учитывая серьезное финансовое давление на западные правительства и высокие цены на энергоносители на фоне конфликта на Украине. Вероятно, ЕС и США все же сумеют сохранить единство.

Итак:
?Торговые войны – неотъемлемая часть экономического противостояния ведущих держав. Текущая ситуация на мировой арене в очередной раз указывает на возможность волнений и обострений.

?На повестке остаются напряженные отношения США и Китая, США и ЕС, России и Запада. Значительно меняются экономические принципы под действием подобных факторов и вызывают заметные изменения на рынках. Надеемся, что 2023 г. все-таки будет спокойнее текущего. Но в том, что рынки еще потрясет сомнений нет.

Нефтяное «недоэмбарго» в шестом пакете санкций ЕС в очередной раз подняло тему восточного разворота в российской торговле.

Собственно, важность самого разворота была очевидна задолго до введения всяких санкций. На это же недавно обратил внимание Президент РФ, говоря о том, что загрузка на Восточном полигоне российских железных дорог гарантирована на годы вперед.
Но с какими практическими трудностями он сталкивается?

Когда мы говорим о развороте товарного и сырьевого потока на восток, в Азию, то в первую очередь вспоминаем логистические сложности, связанные с ограниченностью пропускной способности железной дороги на этом направлении. РЖД при поддержке государства активно работает над этим. Например, в марте железнодорожная монополия была докапитализирована за счет средств ФНБ на 250 млрд руб. Эти средства пойдут в том числе на второй этап модернизации БАМа и Транссиба.

Хочется надеяться, что в обозримой перспективе БАМ и Транссиб справятся с любым потоком грузов, но прямо сейчас усиливается конкуренция грузоотправителей за ограниченную пропускную мощность. Фактически это борьба угольщиков с остальными. Оно и понятно. После введения эмбарго ЕС на российский уголь (еще в предыдущем пакете санкций) альтернативы у российских экспортеров угля практически на осталось. В апреле они уже просили Правительство исключить транзитные перевозки по БАМу и Транссибу до отмены санкций.

Однако будущее железнодорожных угольных перевозок на восточном направлении зависит от спроса со стороны фактически одного клиента. Основной потребитель российского угля там – Китай, который существенно нарастил собственную добычу на фоне прошлогоднего энергетического кризиса. Это значит, что Китай потребует скидки. Кроме того, долгосрочной цели по сокращению и отказу от угольной генерации в Поднебесной никто не отменял. Поэтому не лучше ли сохранять и увеличивать долю рынка прочих (не угольных) перевозок по железной дороге, включая контейнерные?

Что касается грузопотока из Китая, включая контейнерный транзит, то игроки рынка пытаются нащупать новые ходы. В апреле Китай открыл новый железнодорожный маршрут в обход России через Казахстан. Китайцы предпочитают поддерживать и развивать все сухопутные транзиты, в том числе по Транссибу. В этой ситуации России важно поддерживать свой статус надежного транзитера, чтобы сохранять долю на этом рынке.

Для экономики и бизнеса в стране контейнерные перевозки имеют большое значение. Тут и параллельный импорт, и промышленные товары. Стратегически правильнее было бы сосредоточиться именно на долгосрочных интересах экономики и широкого бизнеса. Не вечно же нам отдавать предпочтение экспорту сырья?