Саудовская Аравия заявила о том, что планирует перейти на расчеты за нефть в юанях. Это заявление было сделано на фоне того, что совсем недавно мы увидели достаточно серьёзную заявку на дальнейшую дедолларизацию мира.

Потому возникает законный вопрос: ну что, сколько еще курилке – доллару США – жить?

Доживем ли мы с вами до тех дней, когда доллар перестанет быть настоящей резервной валютой? Или станет не основной резервной и соответсвенно расчетной валютой мира, но лишь одной из них?

Ждать ли в дальнейшем полной и всеобъемлющей додолларизации?
Мнений на этот счет – вагон и маленькая тележка. Одни утверждают, что финансовой гегемонии дяди Сэма пришел конец. Другие заявляют, что главной резервной валюте вообще ничего не угрожает.

Монополии на абсолютную истину нет и быть не может. Однако, по нашему осторожному мнению, правда кроется в том, что, несмотря на все попытки Китая и России отказаться от доллара, говорить о смене парадигмы пока не приходится.
Да, использование юаня в международной торговле и в качестве резервного актива Центрального банка и вправду начало расти, однако процент все еще остается низким, о чем мы уже говорили.
Главное: пока юань не является на 100% свободно конвертируемой валютой, говорить о том, что он может вытеснять доллар отовсюду, рановато.

Таким образом, вердикт остается прежним: доллару опасность не угрожает.

Как отмечается в статье Washington Post, во всем мире почти 3/5 частных банковских депозитов в иностранной валюте хранятся в долларах. Аналогичная доля корпоративных займов в иностранной валюте приходится на доллары. Ни один из показателей не показывает явных признаков снижения.
Международный валютный фонд также не считает неминуемым глобальный отказ от доллара, но прогнозирует, что страны по всему миру будут переосмыслять его долю в валютных резервах.
JPMorgan Asset Management, тем временем, отмечает, что найти достойную замену доллару будет крайне сложно.

Это именно то, что мы с вами постоянно говорим. Размер и вес крупнейшей в мире экономики не имеют аналогов, казначейские облигации по-прежнему являются одним из самых безопасных способов хранения денег, а доллар остается главным защитным инструментом.

Однако, все не так однозначно. Если бы блокировка ЗВР России произошла только в долларах США, это заставило бы очень многие страны всерьез задуматься о том, что в долларах держать свои авуары небезопасно. Однако, блокировка произошла не только в долларах. А это значит, шансы на то, что держатели самых крупных резервов в мире будут переживать о долларовой составляющей, невелики.

Как вам в такой ситуации иной тезис? То, что произошло, заставит многие страны в принципе провести ревизию своих взглядов на накопление средств в резервах. Резервы – штука отличная. Рейтинговые агенства их тоже очень любят. Но вот вопрос: не лучше ли было в такой ситуации больше тратить на внутреннее развитие? Или копить не только в валютах и золоте, но и в товарных запасах?

Я думаю, еще не один год после того, как сегодняшние события войдут в историю и мир вернется к своим ежедневным проблемам, экономисты и руководители многих стран будут пересматривать концепции и развития и накоплений. Уроки будут изучаться долго и тщательно.

А что касается доллара. Тут умничать особенно не нужно, все достаточно просто. Все изменится тогда, когда мы перестанем хранить свои пенсионные накопления в американской валюте.

А пока ругаем мы этот доллар, ругаем.
Но упорно предпочитаем именно в нем свои кровные и оценивать, и держать. И все…

«- А теперь скажи мне, что это ты все время употребляешь слова “Добрые люди”? Ты всех, что ли, так называешь?

• Всех, – ответил арестант, – злых людей нет на свете.»

Замечательная штука – эти валютные резервы.

Ты их копишь, а потом с их помощью можешь контролировать курс отечественной валюты. Есть только одна проблема – хранятся эти резервы в иностранной валюте и ценных бумагах.

Если мир любит тебя, то все прекрасно. Валютные резервы эту любовь даже подпитывают, так как вкладываются они в европейские и американские ценные бумаги, тем самым финансируя их экономики. Ведь вокруг «добрые люди».

Но есть и другой сценарий. В случае международных конфликтов резервы могут быть заморожены. Сначала мы подпитываем иностранные экономики своими деньгами, вкладывая валютные резервы в иностранные бумаги, а если начинаются проблемы, эти страны просто замораживают резервы, не давая нам продать их облигации и валюту.

Сложно сказать, что это – бизнес, благотворительность или глупость. Мы эти деньги не потратили на нашу экономику, профинансировали на них западные страны, а те в сложный момент решили, что нам нельзя эти деньги вернуть. В сухом остатке у них – бесплатное финансирование их экономики, а у нас? Чувство глубокого удовлетворения от собственного бескорыстия?

И теперь мы, все равно не имея доступа к половине наших колоссальных резервов, вынуждены выкручиваться, чтобы рубль не проседал еще сильнее: поднимать ставку до 20% и обязывать экспортеров переводить в рубли 80% выручки. И заодно вводить новые валютные ограничения. А такие меры крайне болезненны для экономики, в отличие от операций с валютными резервами.

Дерипаска вчера сказал, что жесткие меры ЦБ как раз и показывают «за чей счет реально будет этот банкет». Ясно за чей – за счет нашей экономики.

Олег Владимирович, конечно, верен себе – он, наверное, и на Страшном суде переведет разговор на ЦБ. Но факты действительно таковы, что заморозка активов Центробанка означает потерю примерно $300 млрд. Мы могли эти деньги направить в российскую экономику, но больше не имеем к ним доступа. Спрашивается: а надо ли было копить? И если копить, то может лучше были бы «накоплены» построенные миллионы километров новых дорог? Новые «накопленные» субсидии бизнесу? Новые «накопленные» гранты учёным? Новые «накопленные» заводы по производству самых качественных лекарств?

Накопления-то и правда есть. Но теперь уже не у нас. Просто мы очень добрые люди.