Сегодня во сне пришла такая мысль.
Что сказал бы одессит Жванецкий?

«Зло конкретно, четко, ясно. Зло всегда с цифрами в руках. Зло всегда с фамилиями в руках. Зло материально понятно, ясно и легко овладевает массами. Толпа не побежит в больницу перекладывать больных и мыть полы. Но мгновенно сорвется бить людей и поджигать дома. Зло рождается вместе с ребенком, колотит, бьет, щипает. И только постепенно в душу входит его противоположность. Добро накапливается. От услышанного. От увиденного. От прочитанного. Оно требует нежной мамы и времени. Оно складывается по словам, по поступку, по страничке. Оно идет от тех, кто через это прошел и сам понял, что погасить полезнее. Не вспылить, не бросить злое слово, после которого все равно просишь прощения.
Неправота твоя не в слове, а в злости. Добро твое накапливается всю жизнь и всего лишь достигает уровня, достигнутого другими. Поэтому так мало изменений в морали за века. Добро полностью не передается. Ему нельзя обучить. Злу можно. Зло передается. А накопленное добро умирает с каждым. И всё начинается снова. Но однажды посеянное зло долго остается с человеком. Запоминается всеми. Тем более на экране. Нельзя сегодня говорить о сексе, а завтра о любви одному и тому же человеку. Даже если все утверждают, что это должен знать каждый. Нельзя сегодня говорить: «Не защищайте демократию. Сидите дома», – а завтра разоблачать коррупцию. Ну, кто-то же что-то вспомнит. Характер человека не зависит от науки, потому что наука его не совершенствует. Человек в прямой связи с добром и злом. И хоть это всё перетекает друг в друга, но мы все чувствуем, в какой момент что из них берет верх. И тогда из каждой семьи уходят лучшие. Как бы это не называлось: борьба за свободу, за справедливость, за территорию… Это борьба между теми, кто говорит: жить должны все, и теми, кто говорит: жить должны не все. А дальше по списку, с фамилиями, с цифрами в руках против невнятного бормотания: «это нехорошо», «это как же так», «за что»… Добро накопили старики. Они невнятны и неконкретны. В них заключена не мудрость, а добро. Давая злу дорогу, мы все равно поползем просить прощения… Когда дело коснется нас.»