Прямо сейчас проходит ежегодная встреча Национальной Ассоциации Экономики и Бизнеса, в которой принимает участие председатель ФРС Джером Пауэлл.
Глава регулятора в своем комментарии сделал акцент на приоритетах фискальной и монетарной политики США.
Во-первых, по его мнению, активное фискальное и монетарное стимулирование экономики должно продолжаться. Пауэлл отметил, что не стоит бояться «переусердствовать» с помощью экономике.
Во-вторых, Пауэлл подтвердил, что ФРС настроена какое-то время держать инфляцию выше 2%, чтобы восполнить потери от инфляции ниже таргета.
В-третьих, Пауэлл подчеркнул, что не время беспокоиться о бюджетных дефицитах. Чтобы государственный долг был устойчивым, экономике необходимо обеспечить рост ВВП. ФРС, по его словам, будет поддерживать правительство и готов действовать сообща.
В общем, председатель ФРС обосновывает важность скорейшей фискальной поддержки для экономики США, в том числе, с точки зрения устойчивости отношения долга к ВВП. Осталось лишь надеяться, что его слова как-то поспособствуют этой самой фискальной поддержке и пакет помощи американской экономике наконец примут.
И, конечно, Пауэлл в очередной раз нам открыто заявляет, что регулятор не планирует отключать печатный станок, даже если инфляция достигнет 2%. То есть темпы роста баланса будут оставаться на прежнем уровне еще долго и изменений в курсе монетарной политики ожидать не стоит.
Короче: печатали, печатают и будут дальше печатать.
Вышли данные об индексе потребительских цен в Еврозоне; годовая инфляция составила -0,3%.
Частично усиление дефляции можно объяснить техническими причинами: в Германии снизили НДС. Тем не менее, основные причины заключается в падении деловой активности в Еврозоне и в росте евро.
Почему для ЕЦБ такие данные по дефляции нежелательны:
1. Дефляция – процесс снижения цен. Если население видит снижение цен, оно начинает больше сберегать, что еще сильнее снижает потребительскую активность.
2. Снижается спрос на кредиты, что также усугубляет падение экономической активности.
3. Падает реальная ставка, вместе с ней появляются риски падения спроса на ценные бумаги.
4. Коронавирус для вышеописанных процессов работает как катализатор. Поэтому самое важное опасение для ЕЦБ – это риск «дефляционной ловушки». Дефляция приводит к падению всей деловой активности, а это усугубляет падение цен. Чтобы ловушки не было, нужно повысить инфляционные ожидания потребителей и инвесторов, которые, по словам Лагард, сейчас падают.
Конкретно этот кризис очень опасен и может привести к усугублению дефляции из-за его застойного характера и неопределенности. Лагард достаточно сложно повысить оптимизм потребителей и инвесторов, так как сигналы она подает смешанные. То говорит, что все будет хорошо и после пандемии все быстро восстановится, а потом отмечает, мол, срочно необходимо принять меры, пока не стало поздно.
Давление на ЕЦБ растет еще сильнее, так как регулятор не может позволить дефляции разогнаться.
Практические выводы из этой ситуации:
• После ближайшего заседания управляющего совета ЕЦБ по процентной ставке, или даже раньше, нас явно ждет что-то новенькое. Лагард определенно объявит об изменениях в политике ЕЦБ, чтобы оживить инфляционные процессы в Европе.
• Это изменение, наиболее вероятно, будет выражаться в объявлении, что регулятор допустит инфляцию выше 2%.
• Программа расширения баланса ЕЦБ будет, как минимум, продолжаться в том же темпе. Причем вполне возможно, что ЕЦБ может увеличить темпы скупки активов.
• От регулятора в дальнейшем можно ждать введения и других дополнительных мер: от снижения ставок до вертолетных денег.
• Если ЕЦБ начнет активную борьбу с дефляцией, это может немного ослабить евро. Но здесь однозначно сказать сложно. Все зависит от ожиданий относительно европейской экономики и инфляционных процессов в других странах.
Сегодня глава ЕЦБ Кристин Лагард выступила с речью на Франко-Германской парламентской ассамблее. Глава регулятора заявила, что в третьем квартале наблюдается улучшение экономических показателей в Еврозоне, но восстановление остается очень неопределенным и непоследовательным.
Было сказано, что эта самая неопределенность требует тщательного мониторинга поступающей информации. Причем Лагард отдельно выделила, что ЕЦБ следит за ростом курса евро и учитывает это при определении ДКП (евро к доллару с начала пандемии вырос примерно на 10%). Она отметила, что повышение курса евро оказывает дефляционное давление на уровень цен. А в Европе сейчас уровень цен и так не на высоте – в августе наблюдалась дефляция -0,2%.
Евро к доллару начал падение еще в преддверии этого выступления, снизившись с утра на 0,8%. Чувствую, то, про что я писал, не заставит себя ждать. ЕЦБ начнет применять ответные меры, чтобы нивелировать удорожание евро к доллару.
Это очень влияет на проводимую ФРС политику, поэтому важно это обсудить.
Исходя из учебников по макроэкономике, кривая Филлипса показывает: чем ниже безработица, тем выше инфляция. Если утверждение, что кривой Филлипса нет, действительно верно, то проводимая в США политика повышения занятости не разгонит инфляцию значительным образом.
Тем временем ФРС продолжает расширять баланс и смело дает обязательства ближайшие месяцы не снижать темпы покупки активов. Вопрос риска долларовой инфляции крайне актуален. Например, чем выше будущая инфляция в штатах, тем больше стимулов отдать предпочтение краткосрочным долларовым облигациям. Для понимания, спровоцирует ли нынешняя политика американского правительства инфляцию, мы разберемся, в чем логика связи между ценами и рынком труда и почему она вдруг пропала для США. И пропала ли?
Вот так выглядит кривая Филлипса из учебников:
Кривая Филлипса
В 60-х статистические данные в развитых странах показывали: чем ниже безработица, тем выше инфляция. Эту связь как раз описала кривая Филлипса.
Логика следующая: низкая безработица сопряжена с высоким спросом на товары и с ростом цен. Более того, низкая безработица говорит о повышенном спросе на труд, следовательно, и о росте зарплат. Чем больше фирма тратит на зарплаты, тем сильнее приходится ей повышать цены, что также приводит к инфляции. Осознание этой взаимосвязи политиками привело к пониманию – одновременно достичь стабильности цен и нулевой безработицы невозможно. Иными словами, кривая Филлипса выступала некоторым ограничением на политику: излишнее стимулирование рынка труда приводило к разгону инфляции.
Так что правительства США, Англии, стран Еврозоны и т.д., начиная с середины 80-х годов, были убеждены, что лучшее, что они могут сделать – это обеспечить предсказуемый небольшой прирост цен. Оттуда и началась «мода» на таргетирование низкой положительной инфляции. Центральные банки поддерживали свою репутацию независимых и консервативных органов, чтобы ни в коем случае цены не ускорили рост.
Что изменилось с тех времен? Пугающе много всего. Во-первых, центральные банки ведущих стран исчерпали свой традиционный инструмент – ключевые ставки уже на нуле. Во-вторых, сейчас независимость центрального банка от правительства не так актуальна. Например, ФРС запускает печатный станок на полную мощность и совсем не стесняется выкупать долг у правительства. Очень поменялось отношение к стимулирующей монетарной политике и, в частности, к денежной эмиссии – все стало можно, потому что политики больше не опасаются кривой Филлипса. Поэтому, видимо, ФРС с правительством согласованно поддерживают рынок труда и печатанье денег – высокой инфляции можно больше не бояться.
Удивительный факт заключается в том, что связь между безработицей и инфляцией была в 60-х. А сейчас, исходя из данных, ее особо и нет. Для наглядности прикладываю графики:
Соотношение между инфляцией и уровнем безработицы в 1960-ыеСоотношение между инфляцией и уровнем безработицы с 2012 по 2020
Что же так поменялось за последние 10 лет, что никто не боится инфляции?
Есть много предположений, почему снижение безработицы больше не увеличит инфляцию. Попробую назвать наиболее релевантные, на мой взгляд.
1) Центральные банки выполнили свою цель – создали репутацию органов, которые не любят инфляцию. Вот люди и не ждут роста цен. Когда инфляционные ожидания низкие, инфляция не ускоряется. Тот факт, что ФРС уже «заякорила» инфляционные ожидания, позволяет правительству так щедро поддерживать рынок труда, а ФРС – так щедро печатать для правительства.
2) Последние 20 лет доля доходов труда в выручке фирм стабильно снижается относительно прибыли. Раньше, когда большая часть выручки шла работникам, рост зарплат вынуждал фирмы увеличивать цены. Теперь доля прибыли больше, и фирма не так часто повышает цены при увеличении спроса на труд.
3) Начиная с 70-х, переговорная сила работников в США снижалась. По идее, рост цен приводит к требованиям повысить зарплату, что снова приводит к росту цен. Эта «спираль» встречается реже из-за того, что власть профсоюзов со времен «экономики полной занятости» значительно упала.
4) Глобализация и развитие международной торговли замедляет рост цен. Теперь фирмы конкурируют еще и с импортерами. Это уменьшает стимулы увеличивать цены из-за того, что импортные товары будут относительно дешевле.
5) Теперь потребители могут сравнивать цены онлайн, да и расстояние до магазина больше не имеет такого значения. Колоссальное снижение неполноты информации лишает фирму преимуществ и вынуждает не так сильно повышать цены.
Действительно, мир вокруг меняется, и предпосылок для разгона инфляции в современной экономической среде стало меньше. Тем не менее, мы верим в то, во что хотим верить, а будущее нас переубеждает.
Каждый кризис по-своему уникален. Этот – очень сильно ударил по рынку труда. Реакция правительства и ФРС может привести к росту переговорной силы работников и к увеличению доли заработной платы в выручке. Более того, инфляционные ожидания вполне могут вырасти на фоне колоссальной денежной эмиссии, проводимой ФРС. Так что можно только гадать, пропала ли кривая Филлипса и надолго ли.
Денежной эмиссии такого масштаба, как в штатах, мы еще никогда не видели. Зато так много раз наблюдали, как экономические теории разбиваются о новые предпосылки, которые дают нам современные реалии. Нет причин выдохнуть с облегчением в полной уверенности, что неограниченное монетарное и фискальное стимулирование не скажется значительно на инфляции ведущих стран, в частности, США.
Наиболее вероятно, что регулятор впервые с марта сделает паузу в смягчении ДКП.
На конец августа инфляция составила 3,6% (г/г), при таргете 4%. В первую неделю сентября рост цен не наблюдался, а с 8 по 14 сентября цены снизились на 0,06% к предыдущей неделе.
На мой взгляд, это не приведет к снижению ставки. Вот наиболее релевантные причины, почему ЦБ будет осторожен и оставит ключевую ставку на прежнем уровне.
1. Стимулирующая ДКП – это когда ставка ниже нейтрального значения. Ключевая ставка сейчас составляет 4,25%, при нейтральной ставке 5-6%. То есть оставить ставку на месте – это продолжение стимулирования экономики. Эльвира Набиуллина на сегодняшней пресс-конференции наверняка это упомянет в качестве сигнала, что ЦБ продолжает стимулирующую ДКП.
2. За август цены снизились на 0,04%. За аналогичный месяц предыдущего года темп падения цен был более значимым и составил 0,24%. Это также станет аргументом к паузе в смягчении политики. Хотя, конечно, тот факт, что цены падают, несмотря на отложенный спрос, не особо радует.
3. С момента прошлого снижения ставки произошло два события, которые могут спровоцировать введение новых санкций против России: ситуация в Белоруссии и отравление Навального. Снижение ставки в таких условиях усугубит валютные риски. Да и страновая риск-премия с начала августа явно выросла.
4. Центробанки других развивающихся стран остановили снижение ставок, некоторые даже заявляют, что смягчение ДКП прекратится. Это дает Банку России больше пространства для аналогичных мер.
Более интересны сигналы Банка России о будущей монетарной политике. Однако, как мне кажется, ничего нового и тут сказано не будет. Причина этому та же – неопределенность (в частности, геополитическая).
Не думаю, что наш ЦБ поменяет риторику в отношении пространства для дальнейшего монетарного стимулирования. Фразы из серии «мы будем рассматривать дальнейшее снижение ставки в будущем» все еще будут сказаны. Прекращение снижения ставки и так достаточно резкий сигнал, вряд ли он будет усугубляться риторикой о возможном завершении цикла стимулирующей ДКП и дальнейшем росте ставки.
Если говорить о практических выводах, то, думаю, что риторика регулятора, скорее всего, не скажется на ценах ОФЗ и изменений в кривой доходности ждать не стоит.
, переходить за который было бы нецелесообразно. Об этом заявил на стратегической сессии Московского финансового форума министр финансов Антон Силуанов.
Давайте оценим, много 20% или мало, критично это или нет.
На данный момент долг России составляет 13,6% от ВВП. В развивающихся странах, по данным МВФ, отношение долга к в среднем ВВП составляло в 2019 52,4%, а в развитых – более 100%.
По последним прогнозам МВФ, в 2021 году отношение госдолга к ВВП в развивающихся странах вырастет на 10,7 п.п. Увеличение отношения заимствований к ВВП на 6,4 п.п. в России к концу 2021 году – небольшой прирост по сравнению с другими странами.
В целом, отношение госдолга правительства к ВВП в размере 20% не является критическим для страны. В Китае на конец 2019 оно составляло более 50%, в Бразилии – почти 90%. Все страны из-за пандемии наращивают отношение долга к ВВП, причем в значительно больших масштабах, чем это делает Россия. Поэтому прирост госдолга к ВВП до 20% не является угрозой для российской экономики.
В странах, зависимых от нефти, государственный долг к ВВП находится в районе 40%-45% последние несколько лет. Конечно, существует грань, переступать через которую нежелательно. Но, на мой взгляд, до этой грани еще крайне далеко. Даже с учетом зависимости российской экономики от нефти и не самой стабильной геополитической ситуации.
Наши власти расслабились. Мы, дескать, уже вошли в пятерку самых развитых стран мира… Нашей экономике – все нипочем… Наша вакцина самая вакцинистая в мире… Наша нефть снова в цене… Одним словом, все отлично. Жизнь продолжается.
Черта с два! Если сегодня не продолжить помогать бизнесу, особенно малому, быть беде.
Вчера говорил о том, что впереди жестокий кризис неплатежей. Впереди – разорение ряда мелких банков. Впереди дефолты по достаточно большому числу корпоративных облигаций. Впереди – новые санкции имени «новичка». Все еще не закончилась напряженная ситуация в Беларуси.
Экономика, особенно наша, инерционна. Эффект от тех проблем, что получил бизнес во втором квартале, полностью оценить мы сможем лишь в течение этого года.
Несомненно, сегодня можно бодро проснуться и сказать: все плохое уже позади. Можно продолжить старую добрую стрижку овечек по имени «Бизнес» (в наших реалиях это превращается в обдирание с него 10 шкур). В таком случае, надо понимать – БЫТЬ БЕДЕ.
Дорогая наша власть! Ты, видимо, наивно думаешь: ну и бог с ним, с этим частным бизнесом, тихо себе помрет, и ладно, а госсектор еще окрепнет и всех абсорбирует. И все будет ок. Нет. Так не будет! Госсектор не сможет взять на себя проблему кормления миллионов работников частного сектора. Госсектор неповоротлив и не эффективен. Уж извините.
Большинству из нас возврат в СССР как-то не улыбается. Превращение в Венесуэлу – тоже.
Только частный сектор и малый бизнес могут обеспечить занятость миллионов.
Ты, о великая наша власть, дала указание бизнесу замереть и закрыться, платить зарплату работникам и не чирикать. Ты, родная наша, начала игру с ОКВЭДами по принципу «Этому дам, а этому не дам». Хотя уже и ежику очевидно: так или иначе, но коронакризис затронул очень многих. Слишком многих.
Теперь, дорогая наша власть, пришло время задуматься об ответственности за свои действия. И не загонять частный бизнес в угол, заставляя его массово банкротиться.
Если сейчас не сделать то, о чем в своем письме пишет Титов, быть беде и большому социальному напряжению.
На днях я затронул важную для многих тему. И пообещал ее продолжить.
Зачем инвестировать в рублях, если весь доход «съедается» инфляцией и валютной переоценкой по отношению к доллару?
Давайте попробуем ответить на этот совсем непростой вопрос, а также оценим, насколько сильно рубль упал по отношению к доллару США за последние 20 лет. (Можно ли брать за точку отсчета 2000 год? Ведь многое меняется, если начать рассматривать с 1991 или 1996. Однако, решил из расчетов все-таки убрать бурные 90-е. Ибо это был тяжелейший период ломки старого мира, гиперинфляции и становления. Пусть точкой отсчёта все же будет 2000 год.)
Курс доллара вырос с 28,70 (в августе 2000) до 75 рублей, т.е. примерно в 2,6 раза. Что случилось бы, вкладывая наш рубль под ставку рефинансирования? Наш вклад, с учетом процентов на проценты, вырос бы примерно в 16 раз. Впечатляет, правда? Это при том, что всегда есть гораздо более доходные альтернативы. Ставке рефинансирования, или ключевой ставке, как ее сейчас называют, соответствуют краткосрочные вклады в самых надежных банках.
А что если бы мы покупали акции? Индекс Мосбиржи (ранее индекс ММВБ) составлял в августе 2000 года всего около 204 пунктов и вырос до 3000 пунктов сейчас. Увеличение за период почти в 15 раз. И это без учета дивидендов! С учетом дивидендов и их реинвестирования, мы бы весьма значительно превзошли результат по депозитам на уровне ставки рефинансирования.
Вы спросите: а как же инфляция за этот же период? Да, в идеале на длинных горизонтах необходимо оценивать реальную доходность, очищенную от инфляции. Инфляция накопленным итогом за 20 лет в России составила около 600%, т.е. цены выросли примерно в 6 раз (я использую округления). Теперь нам нужно понять, какую реальную доходность, очищенную от инфляции, нам принес наш вклад по ставке рефинансирования за 20 лет.
Раз вклад вырос в 16 раз, а цены увеличились в 6 раз, следовательно, нам нужно разделить 16 на 6. Ответ – 2,66. Как же это близко к той величине на которую у нас снизился рубль за 20 лет!!! Получается, что, просто удерживая наличные доллары, мы бы «остались при своих»? Нет, друзья не совсем все так.
В долларе США тоже есть инфляция, и мы должны ее учесть. За 20 лет она составила около 54%, т.е. цены в долларах в США увеличились, согласно официальной статистике, в 1,54 раза. Но и это еще не все. Доллары тоже можно вкладывать и получать доход. Правда, если говорить об американских индексах, это было не так просто в начале 2000-х. Доступ к таким инструментам для рядовых инвесторов был крайне ограничен. Процентные депозиты в долларах в некоторые годы банки не принимали – валютные риски были слишком велики. Есть статистика ЦБ по средним ставкам в долларах, начиная с 2014 года по месяцам.
Средняя ставка за этот период была 2,05% в год. Я думаю, будет допустимым применить ее на весь период, так как это примерно и соответствует инфляции в долларе США. Если вкладывать 20 лет под 2,05%, накопленным итогом с учетом процентов на проценты, мы получим доходность в размере ровно 50% или рост в 1,5 раза. Т.е. долларовый вклад полностью бы нивелировал нам инфляцию в долларах. И наш реальный доход – это лишь рост его курса по отношению к рублю в 2,6 раза.
Какие можно сделать выводы?
На долгосрочном горизонте, с учетом инфляции в обеих валютах, реальная доходность по вкладу в безрисковые депозиты в рублях практически соответствовала доходности на депозитах в долларах.
Однако, вклады в рублевые депозиты с чуть большим риском, а так же инвестиции в индекс Мосбиржи, принесли бы за 20 лет больше, чем доллар во вкладах или, тем более, доллар США в «натуральном виде».
Вы мне возразите, что сравнение не вполне корректно, ведь сравнивать вложение в индекс ММВБ нужно исключительно с вложением, к примеру, в индекс S&P.
А вот здесь победа однозначно на стороне долларовых инвестиций.
Вопрос: продолжится ли этот праздник жизни? Не ждет ли нас жесткая коррекция по индексам? Или, с учетом активности центробанков, мы с вами переходим в некий новый мир?
Вопросов больше, чем ответов. Полагаю, за все в итоге придется заплатить, и плата будет значительна. И в сфере финансов, и в сфере геополитики. Убежден – ничто не пройдет бесследно. Боюсь, что, возникший в результате безумства использования «Великой Таблетки номер пять», великого всемирного наводнения ликвидностью, мир нам не очень понравится. Ибо за любую «халяву» в итоге кто-то должен заплатить.
Впрочем, я отвлёкся.
Рубли или доллары? Что лучше для долгосрочных инвестиций?
Ни в коем случае не призываю вас обменивать доллары на рубли и вкладывать все в российский индекс и депозиты по ключевой ставке! Тем более, учитывая текущие процентные ставки. Но, одновременно, категорически не согласен с утверждением о том, что инвестиции в рублях мало привлекательны из-за его снижения по отношению к доллару.
Вот только опасаюсь, что наши с вами расчеты, базирующиеся на статистике прошлого, не будут иметь никакого значения в будущем. Это как использовать статистику по экономике СССР в 1990 году для прогнозирования развития в последующее десятилетие.
Есть у меня предчувствие, что мир очень сильно изменится за ближайшие 20 лет.
Впрочем, статистика – штука важная. Она говорит нам о том, что инвестиции в рублях в прошлом имели право на существование, и несли вполне достойную доходность своим владельцам.
Индекс потребительских настроений домохозяйств в России в августе упал на 11 пунктов относительно марта, достигнув минимума за последние 8 лет. Судя по методике его расчета, столь резкое падение говорит о том, что домохозяйства все более негативно оценивают свое благосостояние, экономическое развитие в стране и ситуацию на потребительском рынке.
В России падение потребительских настроений сочетается с ростом инфляционных ожиданий. С марта ожидаемая инфляция выросла на 0,9 п.п., а потребительские настроения при этом резко упали. Если посмотреть динамику инфляционных ожиданий и потребительских настроений за последние несколько лет, показатели по большей мере разнонаправленные. То есть для населения падение доходов и спроса ассоциируется с перспективой роста инфляции.
Достаточно странно, с теоретической точки зрения, что плохие потребительские ожидания ведут к росту инфляционных. Казалось бы, если люди ждут в будущем падения доходов и деловой активности, то спрос снизится вместе с ценами.
В России взгляд на рост цен немного другой. Давайте разберем, почему. Во-первых, ожидания инфляции в плохие времена связаны с тем, что цены в стране росли высокими темпами большую часть нашей памяти. С 2000 по 2015 года средняя инфляция превышала 11%. Население привыкло, что, если в экономике все плохо, то за этим следует ослабление рубля и рост цен.
Во-вторых, важным фактором, заставляющим людей ассоциировать рост инфляции с кризисом – это падение реальных доходов населения. Реальные доходы в России падают с 2015 года (по старой методологии Росстата, конечно). Неудивительно, что люди ощущают рост цен острее, чем он есть на самом деле, ведь их реальные доходы все меньше с каждым годом. Более того: когда падают реальные доходы, все большая их доля тратится на продукты питания, которые склонны дорожать быстрее остальных. При этом в ИПЦ, как я уже писал, доля продовольственных товаров составляет около трети.
Если посмотреть на аналогичные данные для США, там все наоборот. В Штатах, как правило, инфляционные ожидания с потребительскими настроениями однонаправленные. Если население в США ждет экономического спада и снижения доходов, то оно, в большинстве случаев, ждет и падения инфляции, иногда с некоторым лагом. Это достаточно логично, ведь падение доходов и деловой активности понижает спрос и рост цен.
Хорошо или плохо, что в России у людей кризис ассоциируется с инфляцией? Определенно плохо.
Во-первых, высокие инфляционные ожидания создают так называемое «инфляционное давление» на экономику и порождают некоторый рост инфляции. Получается, что если экономика в кризисе и доходы и так падают, то население будет сильнее разгонять рост цен и снижать свои располагаемые доходы еще сильнее.
Во-вторых, наш ЦБ рассматривает высокие инфляционные ожидания при прочих равных как сигнал к тому, что экономику следует сдержать. Получается, что если у населения все плохо и оно ждет спада деловой активности, ЦБ учтет создаваемое ими инфляционное давление при принятии решения о политике. Фактически, реакция ЦБ на рост инфляционных ожиданий, которое сопровождается падением потребительских настроений, – это сдержать экономику.
Вы мне скажете, что главная цель ЦБ – это стабильность финансовой системы и низкая инфляция, вот они так и реагируют на рост инфляционных ожиданий. Тем не менее, низкая и стабильная инфляция актуальна для развитых стран с высокими доходами в большей степени, ибо там других проблем особенно и нет. В стране, где население беднеет с каждым годом, а малый и средний бизнес банкротится, дела обстоят немного иначе. Центральный банк должен не только следить, чтобы инфляция не превышала таргет (это, кстати, несложно в кризис), но и чтобы расширялись возможности для домохозяйств и фирм.
Нам твердят, что розничное и корпоративное кредитование выросли за июль на 1,7% и 1,6% соответственно. Но розничное кредитование приросло в основном за счет государственных программ по ипотекам (а не снижения ключевой ставки центральным банком).
А корпоративное кредитование выросло за счет поддержки от правительства и за счет заимствований крупных компаний. Пока что все демонстрирует очень маленькую поддержку нашего ЦБ в отношении домохозяйств и МСП.
Сейчас ситуация для российской экономики изменилась. Риски, связанные с обесцениванием курса рубля, на данный момент более насущны и очевидны, чем падение доходов. А эффективность воздействия инструментов ЦБ на положение населения и фирм, даже если продолжить снижение ключевой ставки, к сожалению, вызывает сомнения.
Судя по всему, ЦБ ставку все-таки не снизит, оправдывая свое решение, в том числе, и вышеупомянутым ростом инфляционных ожиданий.
Сразу предупреждаю: часто коллеги-экономисты меня упрекают в излишне поверхностной подаче материала. Уж извините, друзья мои. Стараюсь, чтобы наш «птичий» язык был понятен не специалистам.
Впрочем, сейчас будет немного профессиональной терминологии. Поговорим об инфляции и некоторых любопытных моментах, с ней связанных.
Уровень цен в стране – часто упоминаемое, но, в то же время, не наблюдаемое понятие. Для его оценки обычно используют индекс дефлятора ВВП или индекс потребительских цен (ИПЦ). Каждый из них имеет свои достоинства и недостатки.
Дефлятор используется для оценки динамики цен всех конечных товаров, произведенных на территории страны. Простым языком, индекс дефлятора оценивает, как сильно подорожал весь ВВП страны.
Индекс потребительских цен используется для оценки изменения цен на товары и услуги, которые входят в потребительскую корзину, в том числе и на импортные товары.
Неудивительно, что таргет инфляции 4% от нашего ЦБ установлен именно для инфляции, рассчитанной по ИПЦ. Во-первых, его проще считать. Во-вторых, народ интересует именно инфляция их потребительской корзины.
Для расчета ИПЦ используется потребительская корзина, в которую входят продовольственные и непродовольственные товары, а также услуги. Распределение товаров в потребительской корзине по весам определяется Росстатом.
За 2020 г. продовольственные товары составили 36,97% в потребительской корзине, что на 0,64 п.п. ниже, чем в прошлом году. Непродовольственные товары – 35,19% от корзины.
Основную часть этих товаров составляют строительные материалы, одежда и обувь, автомобили. В услуги, составляющие 27,84% корзины, входят, в основном, коммуналка, бытовые услуги, транспорт, образование, медицина.
А теперь самое интересное. Из-за пандемии потребительские предпочтения резко изменились. Услуги гостиниц, школьного и дошкольного образования, культурно-развлекательные услуги, санатории и т.д. нынче не так актуальны, а вес в потребительской корзине 2020 г. имеют приличный (более 7%).
Наверняка, со временем, из-за падения доходов и карантинных мер, мы с вами сможем узреть также и падение спроса на многие непродовольственные товары. Особенно это касается строительных материалов, мебели, одежды, которые вместе составляют около 10% корзины для расчета ИПЦ. Так что веса товаров и услуг для расчета ИПЦ не кажутся слишком актуальными, что ставит под вопрос репрезентативность оценки инфляции.
Например, в России в апреле и мае, то есть в самый разгар локдауна, наблюдался рост цен на услуги, не включающие ЖКХ. Понятно, что рост цен не был спровоцирован ростом спроса. Скорее всего, цены на большинство услуг в принципе были неизвестны или завышены из-за роста издержек фирм. Важно, что услугами этими люди пользовались значительно меньше обычного, но их включили с таким весом, будто никакого локдауна нет. Это могло исказить оценку инфляции.
Более того, из-за коронавируса отслеживание цен на товары представляется проблематичным. Многие магазины и центры закрылись, поэтому цены просто неизвестны. Также большинство людей перешли на покупки онлайн, а цены в онлайн-магазинах в таком количестве в статистике по ИПЦ не учитываются.
Инфляция по индексу потребительских цен должна показывать населению и государству, насколько подорожало потребление. Всевозможные искажения при подсчете могут привести к неточной монетарной и фискальной реакции, а также к высокой ошибке ожиданий у всех агентов.
Чтобы снизить негативные эффекты от возможных искаженных подсчетов инфляции по ИПЦ, нужно исследовать новые потребительские привычки населения более подробно и, вероятно, имеет смысл изменить веса товаров и услуг так, чтобы они более соответствовали реальности. Более того, при подсчетах имеет смысл расширить базу данных с ценами и начать учитывать сегмент онлайн покупок, который набрал нынче огромную популярность.
И у Росстата, и у ЦБ впереди очень большой фронт работ по уточнению методик расчета инфляции. Вполне возможно, нас в ближайшее время ждут весьма интересные откровения.
На 1 января 2020 года внешний долг РФ, включающий долги госкорпораций, составлял порядка 490 миллиардов долларов. Внутренний долг РФ на середину 2020 – примерно 10,7 триллионов рублей. Иначе говоря, примерно 146 миллиардов долларов. Для страны с ВВП немногим менее 2 триллионов долларов это немного. Даже с учетом падения ВВП на 8% в результате пандемии, госдолг составляет менее 38% от ВВП.
Поэтому опасения Счетной палаты, что РФ в результате пандемии придется значительно увеличить объём заимствований на внутреннем рынке, с одной стороны вполне понимаю, с другой, считаю такой шаг не критичным. Даже если в течение двух-трех лет РФ придется в общей сложности, для покрытия выпадающих доходов населения, занять еще порядка 10 триллионов рублей, это не будет драматическим. Пока долг России (к слову, достаточно неплохо размазанный по времени погашения) не превышает 50% от ВВП, сильно переживать не нужно. Долг, как нас учат США, Япония, Италия и другие страны с долгами, значительно превышающими 100% от ВВП (Япония – значительно более 200%), понятие творческое. Особенно, долг внутренний.
Какие последствия дополнительных заимствований Минфина на внутреннем рынке я вижу? По всей видимости, при ставке рефинансирования в размере около 4% годовых, для успешного процесса заимствования придется давать некоторую премию. Сегодня премия порядка 150 b. p. Это немало. С другой стороны, мы должны понимать: Минфин сегодня, с учетом инфляционных ожиданий, занимает по РЕАЛЬНОЙ ставке всего порядка 2% годовых. Полагаю, это не трагедия.
Возможно, при увеличении объёмов заимствований Минфину придется согласиться с дополнительной небольшой премией. Трагично? Не очень. Но в длинных бумагах я бы сегодня не сидел. Не забываем: если дополнительная премия к доходности, к примеру, составит еще 30-50 b.p., цена десятилетних ОФЗ может просесть еще на 3-4%. Двадцатилетних, исходя из текущих ценовых уровней, на 8-9%.
Неприятно? Да. Трагично? Есть много других, более серьезных, поводов для переживаний.
Более чем актуальный и, на мой взгляд, крайне острый сегодня вопрос.
В каждой стране Центральный (или Национальный) банк отвечает за уровень инфляции, монетарную политику, регуляцию финансовых учреждений и тд. Правительство же отвечает за экономический рост, социалку, ну и прочие земные радости.
После того, как кейнсианство вышло из моды, развитым странам стало понятно: правительство и центральный банк должны быть независимыми органами. Причина заключается в склонности правительства к инфляции.
Правительство излишне толерантно относится к инфляции по многим причинам, начиная с желания обесценить госдолг или даже расплатиться по нему напечатанными деньгами и заканчивая попытками краткосрочно простимулировать экономику.
Склонность правительств к инфляции вряд ли куда-либо денется, так как они избираются раз в определенный срок и имеют стимулы смотреть на экономику в слишком краткосрочной перспективе. При этом высокая инфляция вредна из-за неопределенности и неприятных реальных эффектов. Отсюда и появилось общепринятое мнение, что Центральный Банк должен уравновешивать и нивелировать склонность правительства к инфляции.
Посмотрим, что изменилось сейчас.
Еще до пандемии COVID-19 развитые экономики начинали испытывать проблемы. Причина заключается в том, что торговля развитых стран с развивающимися с каждым годом приносит все меньше отдачи, ведь последние становятся все более независимыми.
Стоимость рабочей силы там потихоньку растет, качество жизни – повышается. Развитые страны уже не могут заработать так много, как раньше, на создании добавленной стоимости на территории развивающихся стран при помощи дешёвого труда.
В развитых странах возникает осознание необходимости инвестиций внутри страны, желание выйти на новый уровень и «стать снова великими» :copyright: Само по себе это стремление увеличивает роль государства, так как для построения новой системы необходимо нерыночное вмешательство.
Точнее немного даже по-другому. Государство сегодня не может ограничиться одним набором традиционных монетарных или фискальных методов. Задействуется и другие механизмы, в том числе протекционизм, санкции и тд. Таким образом, любые методы идут в дело, главное – простимулировать экономику нормально дышать, а бизнес – создавать новые рабочие места.
Пандемия дала дополнительный толчок этому уже зародившемуся процессу. Сейчас все страны проводят стимулирующую денежно-кредитную политику: снижают ставки, выкупают активы, причем, в основном, государственные облигации. К чему это приводит?
Начнем со снижения ключевой ставки. Когда центральные банки снижают ставки, по которым они кредитуют банки и под которые они держат резервы, они приближают их к нулевому значению в случае развитых стран, где инфляция близка к нулю. Чем ближе ставка к нулю, тем меньше у нее пространства для дальнейшего снижения. Таким образом, многие страны уже попали или скоро попадут в так называемую «ловушку ликвидности».
Рассмотрим простой пример. Если в Сбербанке ставку по депозитам снизили с 1% до 0%, вы снимете все деньги со счета и положите под матрас. Дальнейшее снижение ставки Сбербанком уже никакого эффекта не окажет, так как вы и так уже сняли все деньги.
Так и в случае с центральными банками. Когда они снизили ключевую ставку до минимального значения, ее дальнейшее снижение никакого эффекта не окажет. Мы погружаемся в мир низких ставок и больших сбережений из мотива предосторожности, которые даже не пойдут на инвестиции. И что более важно – в мир, где у регуляторов все меньше инструментов для воздействия на экономику.
Вы мне ответите: «Ну и что, зато центральные банки могут эту ставку повышать, если вдруг им захочется сдержать экономику». Ок, тогда давайте вспомним, что сейчас развитые страны тратят огромные суммы на поддержку экономики, и у всех правительств копятся огромные долги. Долговая нагрузка за последние месяцы резко выросла.
С одной стороны, для развитых стран это не так страшно из-за их высокого кредитного рейтинга. Однако давайте задумаемся, что будет со ставками по государственным облигациям, если центральный банк вдруг захочет сдержать инфляцию и повысит ключевую ставку. Это будет катастрофа для страны – огромные проценты по долгам ежегодно.
С другой стороны, это будет катастрофой и для корпораций. К примеру, даже если сегодня у корпорации долг к EBITDA 4-5 или даже выше, учитывая невысокие ставки – это не трагедия. Обслуживание долга вполне необременительно. Однако 2-3 дополнительных процентных пункта в стоимости рефинансирования, и пойдут массовые банкротства.
Даже если центральный банк независим, его цель – стабильность финансовой системы. Адекватный ЦБ не станет повышать ставку после огромных расходов и займов, которые осуществили развитые страны в ходе борьбы с пандемией. Политика снижения ставок и покупки активов связывает руки центральным банкам так, что в будущем они не смогут ни стимулировать экономику, ни сдерживать. Более ставки не могут использоваться как механизм стимулирования экономики.
Да и для борьбы с инфляцией – руки также связаны. Таким образом, все в руках правительства.
Почему это никого не волнует? Да потому что проблема склонности к инфляции сейчас неактуальна из-за низкого спроса, препятствующего росту цен. Ключевое слово – сейчас.
Впрочем, проблема инфляции была неактуальна еще до коронавируса, достаточно посмотреть на инфляцию в Европе за последние несколько лет. Тем не менее, давайте не забывать, что денег в странах все больше и больше, хоть цены и не растут.
Эти деньги не распределяются рыночно или пропорционально, они идут в руки правительству, которое на свое усмотрение выбирает, куда пойдут средства.
Много неприятных искажений могут зародиться на фоне усиления роли правительства относительно центрального банка. Во-первых, недостаточно «рыночное» распределение ресурсов и искаженные стимулы – все это порождает неэффективность. Во-вторых, где власть в руках одного органа, там дополнительные, трудно просчитываемые риски.
В-третьих, перспектива снижения роли центрального банка в развитых странах подвергает сомнению предсказуемость и стабильность инфляции, которая пока еще низкая из-за низкого спроса. Кто будет ее контролировать, если ставку не повысить и не понизить? После пандемии экономика столкнется с массой компромиссных выборов.
Все это очень интересно с научной и теоретической точки зрения. Полагаю, в будущем о нынешней ситуации экономистами будет написана масса докладов и диссертаций. А что на практике? Это, вероятно, придется испытать нам с вами на собственной шкуре. И, полагаю, ждать осталось недолго.
Друзья, мы сегодня живем в уникальное время. Мир борется с последствиями коронокризиса. Таблетки все известны. А вот будут ли они на этот раз эффективны – не уверен.
Главный вопрос: а что же будет, если пойдет вторая, еще более мощная, волна заболеваний.
Вопросы… Очень много вопросов. А ответ один – решения в ближайшее время потребуются более чем нетривиальные.
Ибо потенциал текущего инструментария подходит к концу.
На сегодняшний день, вероятность выглядит не нулевой, хотя пока и не слишком высокой. Если, конечно, Турции не окажут финансовую помощь – в этом случае все могло бы измениться в лучшую сторону.
Вероятность оказания такой помощи в целом велика. Турция – член НАТО, огромный рынок сбыта для Европы, имеет чрезвычайно важное географическое положение – «мост» между Европой и Азией. По всем этим причинам правительства крупнейших экономик и в старом, и в новом свете явно не заинтересованы в хаосе на территории Турции. Но на текущем новостном фоне волатильность в турецких ценных бумагах, в том числе и еврооблигациях, может быть повышенной.
И все же, кому нужен пожар на развивающихся рынках? Проще одолжить османам миллиардов 15-20 лет так на 10. По последствиям дешевле обойдется.
В моих портфелях турецких активов уже нет – были проданы в основном во втором квартале, когда я уже обращался к теме кредитного качества Турции. Ну и остаток закрыл вчера.
Покупать или не покупать турецкие бонды в случае, если они сильно упадут в цене?
Тут совет дать невозможно. Консервативному инвестору в эти игры лучше не играть. Спекулянту – :100: будет неплохая возможность порезвиться.
Сложившаяся ситуация абсолютно беспрецедентна. Возникшая проблема характерна не только для России, но и для многих других стран. Однако, есть некоторые маячки, подсказывающие, что делать. Один из этих маячков – Великая рецессия, которая случилась в Америке. Когда она началась, американское правительство стало урезать затраты. В итоге Америка получила рецессию потому, что стала неправильно реагировать – сокращать затраты, когда их надо было увеличивать. С тех пор мир понял важную вещь: не бойся больших расходов, бойся маленьких доходов. Иначе говоря, в тяжелым времена государства должны больше тратить, помогая экономике, вкладывая в развитие экономики, в различные государственные проекты. Америку тогда спасли масштабные стройки дорог, огромные государственные расходы, которые стимулировали экономику, и война, которая дала колоссальный стимул.
Война нам не нужна (она никому не нужна кроме тех, кто на ней наживается), а госрасходы – нужны. Переводя на русский язык, наши ребята, урезая бюджет, совершают, как мне кажется, большую ошибку. Бюджет надо не урезать, а увеличивать, прежде всего в части помощи экономике: субсидии, различные стимулы.
Чтобы оживить экономику, нам нужно ТРАТИТЬ. И у России есть для этого все возможности. 1. Очень маленький долг. Мы можем занять сегодня на развитие экономики несколько триллионов рублей. Речь может идти о 5-10 трлн руб., не нужно этого бояться. Долг России, при таких заимствованиях, вырастет незначительно. Чего мы опасаемся? Инфляции? Лучше получить рост инфляции на 2-3п.п., чем стагнацию экономики. Инфляция не настолько страшный зверь, как стагфляция (или стагнация). Лучше небольшая инфляция, но никакой стагнации. Сегодня важнее экономический рост, чем относительно низкая инфляция. 2. Наличие фондов. Мы можем их тратить. Источников достаточно. Сегодня нужно тратить на оживление экономики, различными способами: и через прямые субсидии компаниям, которые, например, нанимают работников (нам надо снизить безработицу и повысить покупательную способность населения, дать людям работу).
Мы можем пойти ещё одним путём: создать очередную госкорпорацию. Путь, по моему мнению, тупиковый. Начать массовое строительство дорог? Допустим. Хотя мы все знаем, кто будет осваивать эти деньги. Нужно дать различные варианты поддержки частного бизнеса, тогда будет толк.
Инфляция – так все-таки, быть или не быть? Сегодня более подробно поговорим о теме, уже обозначенной ранее.
Ответ на данный вопрос – очевидно, быть.
Почему? Все давно об этом говорят, однако… уж полночь близится, а Германа (то есть, инфляции) все нет. И понятно, почему. Чего же переживаю? Как я писал ранее, меня смущает тот факт, что банки отказываются от РЕПО сделок. Им не нужны деньги. Кстати, это означает еще и то, что у бизнеса сегодня нет нужды в деньгах. Точнее, деньги бизнесу, может, и нужны. Проблема в отсутствии качественных заёмщиков, кому можно было бы дать кредиты.
Однако тут возникает следующий вопрос: Когда? Когда мы ее начнем по-настоящему ощущать, и пойдут расти не инфляционные ожидания, но сама инфляция?
Пока народ откровенно поджался и предпочитает экономить. Получаемые средства идут скорее на первоочередные затраты или в кубышку. Норма сбережения резко выросла. Порядка 19% от располагаемых доходов населения. Это много…
Начавшееся в мае восстановление потребления явно замедляется. И все зависит сейчас исключительно от новых пакетов помощи от государства.
Народ понимает – как веревочке не виться, конец будет один: однажды помощь от государства начнет сокращаться. Бесконечной халявы не бывает. (Хотя поколениями живущие на welfare так и не думают).
Следовательно, нормальный и стабильный рост потребления начнется только тогда, когда экономика слезет с дотационной иглы и пойдет развиваться самостоятельно. Когда пойдет органическое неуклонное снижение безработицы.
Когда точно – сказать трудно, это очень сложная, многофакторная модель. По моим оценкам, месяцев через 8-10. Возможно, чуть позже. Очевидно, после начала массовой вакцинации в большинстве ведущих экономик мира.
Пока же народ продолжит откладывать на «более черный день» или просто тратить все, что сейчас идет как помощь от государства. И, естественно, покупать на бирже ценные бумаги.
Так что, отвечая на вопрос «когда», думаю – не в моменте. Через год – вполне возможно.
И тут возникает другая проблема.
Практическая невозможность быстрого поднятия процентных ставок. По крайней мере, в настоящих условиях. Поднимать ставку в условиях поднимающей голову инфляции необходимо. Однако сегодня – невозможно. Другое дело, что у регуляторов есть другие вполне разумные способы борьбы с излишней ликвидностью. Но это уже отдельная очень интересная тема.
Теперь самый главный вопрос:
Кто выиграет от описанной ситуации, кроме правительства США с его большим госдолгом?
1. Commodities. Долларовая инфляция и/или обесценение доллара, прежде всего, делает более выгодными покупку золота и других металлов (серебро, платина, палладий). Это все было и остается лучшей альтернативой доллару. Вы думаете, чего я вдруг такой «в палладий влюбленный?» Нет. Мне золото нравится гораздо больше. Особенно в натуральной форме. И особенно – к 14 февраля, 8 марта и Дню Парижской коммуны. Однако палладий оторвался, как в свое время серебро, от общего тренда. По серебру удалось попасть в точку. Думаю, в итоге не промахнусь и по палладию. Хотя товар, надо признаться, волатильный и весьма манипулятивный. И пока ожиданий, возложенных на него, не оправдывает. Впрочем, немного терпения.
2. Продуктовый ритейл. Какая бы ни была инфляция, люди не перестанут покупать продукты питания. Ритейлеры склонны переносить рост своих затрат на плечи потребителей, поэтому компании не только сохранят, но и, скорее всего, улучшат свои показатели. В действительности насчёт ритейла все не так однозначно. Цены на продукты могут начать расти. Народ может поджаться. Средний чек пойдет сокращаться. Так что тут – творчески.
3. Фармацевтика. Скорее всего, не упадет спрос и на лекарственные препараты. Особенно на фоне того, что после пандемии у населения могут обостриться прочие заболевания. В том числе, на нервной почве.
4. Оборонный сектор и нефть. Параллельно долларовой инфляции вполне может начаться эскалация напряженности в одной из горячих точек. Бенефициары этого давно известны – «оборонка» и «нефтянка». Вообще, интересно по жизни получается. Чуть какие проблемы – в мире внезапно начинает происходить что-то «веселенькое». Вроде и нет никакой связи, а вот, нате и распишитесь.
5. Компании-экспортеры с производством внутри США, или большой долей производства. Акции транснациональных корпораций выигрывают от более слабого доллара, потому что это снижает себестоимость производства в США относительно других стран. С другой стороны, не думаю, что другие страны будут спокойно любоваться происходящими событиями. Если евро укрепится до 1,21 и далее, убежден, европейцы начнут придумывать любые варианты для его ослабления. А вариантов много. Вполне возможно мы с вами в ближайшее время улицезреем валютные войны. Америка, естественно, будет возмущаться и присваивать странам, защищающим свой экспорт, почетное звание «валютные манипуляторы». Более того, не удивлюсь новой щедрой раздаче санкций. То, что впереди будет отнюдь не скучно – это факт.
6. Рынки развивающихся стран. Не могу не отметить, что девальвация доллара, делающая commodities привлекательнее, помогает развивающимся рынкам, основную часть которых как раз и составляют commodities. Усиление развивающихся рынков еще больше ослабляет доллар, чем вполне может создать некоторую «спираль» обесценения доллара.
Здесь тоже все довольно творчески. Большинство развивающихся стран тоже будут не в восторге от перспективы укрепления своих валют. И прежде всего, Китай, который сделает все, чтобы этого избежать. А по темпам наращивания монетарных стимулов, по профессионализму в денежной накачке Китай может дать фору кому угодно.
Во-вторых, различного рода военные и иные конфликты больше грозят именно развивающемуся миру. Так что, в серьезное и долгосрочное укрепление валют таких стран, как Бразилия, Турция, Индия, Китай, Южная Африка, Мексика, и особенно Россия, я не очень-то верю. Но то, что рынки коммодитиз в данной ситуации могут почувствовать себя вполне неплохо, будет действовать как укрепляющий фактор.
7. Традиционные защитные валюты (швейцарский франк и тд). Опасения наиболее консервативных инвесторов могут заставить их временно перебросить свои сбережения в эти валюты. Доходность – ноль, инструментов крайне мало, ликвидность – так себе. Зато стабильность.
Кто может пострадать?
1. Банки. В случае роста долларовой инфляции, ФРС будет предпринимать попытки сдержать рост денежной массы и, как следствие, ограничивать коммерческие банки. Например, повышая норму обязательных резервов. Причем, в случае высокой инфляции ФРС будет крайне неохотно повышать ключевую ставку из-за высокой долговой нагрузки.
2. Технологичные компании с производством за пределами США. Например, производители чипов, микросхем и т.д. Очевидно, если доллар будет слабеть, себестоимость производства у таких компаний, напротив, будет расти. Либо они будут терять маржу, либо переносить производства, что также сопряжено с дополнительными затратами.
3. Индустрия развлечений. Не исключаю, что у народа будет все меньше возможностей оплачивать разного рода шоу и развлечения. Инфляция обычно бьет по внутреннему спросу.
В целом ничего особенно хорошего от инфляционного навеса в США не ожидается, и рынки может знатно «потрясти», если (когда?) этот процесс начнется.
Происходящие сегодня процессы абсолютно беспрецедентны, и дать четкий прогноз более чем сложно. Так же, как ответить на вопрос «когда». Но то, что относительно скоро перед мировыми Центробанками встанет вопрос борьбы с зарождающимися инфляционными процессами – это факт. И это опять же вызов.
Вопросов много. Ответы многовариантны. Экспериментировать пока достаточно опасно. Поэтому и в портфелях мы сегодня действуем осторожно.
В принципе, все логично. Процесс печатания средств продолжается. Идет обсуждение нового пакета финансовой помощи экономике и населению.
Что новенького? Вместе с очередной финансовой накачкой будут воплощаться в жизнь различные меры стимулирования экономики, в частности, меры фискального стимулирования.
Так, на днях МегаДед заявил, что не подпишет закон о новом пакете стимулирования, если в нем не будет предусмотрено снижение налогов на заработную плату. Вчера же Дональд Фредович анонсировал, что новый пакет помощи будет содержать и налоговые послабления для компаний, которые смогут стимулировать работников к выходу на работу.
Новый пакет поддержки экономики – $1 трлн.
С такими объёмами ликвидности рынкам было бы сложно не вырасти к грядущим президентским выборам. Хотя это совершенно не отменяет высокого уровня неопределённости, которая вряд ли снизится к этой дате.
Очевидно также и то, что перед выборами в Штатах идёт жесточайшая борьба, в которой стороны не гнушаются никакими средствами.
США готовят новый пакет помощи экономике. Причем, по некоторым оценкам, он будет превышать 1 триллион долларов. Возможно, речь пойдет о сумме в 1,5 триллиона. Одновременно с этим, страны ЕЭС подписали соглашение о создании антикризисного фонда в размере 750 миллиардов евро.
И что в настоящих условиях вы ждете от бедного золота? Опять его, бедолагу, заставляют ползти в горку:wink:
Впереди замаячила вершина 2000.
Ничего нового не скажу: инструменты все те же.
Ещё раз хочу обратить внимание на серебро. Если золото растет, к примеру, на 1%, в последнее время серебро прибавляет не менее 2-3%, сокращая спред.
Уже в течение нескольких месяцев обращаю внимание на этот факт.
Надеюсь, не прошли мимо.
Полагаю, что пока ТЕНДЕНЦИЯ ПРОДОЛЖИТСЯ. Не могу дать гарантию, что если золото достигнет уровня 2000, то серебро улетит на 22-23, но шанс на подобное имеется.
Немного подсократил в портфеле «Агрессивный» сервиса по подписке BidKogan долю аллокации на драгметаллы. Хотя она достаточно высока. Около 14% портфеля без EUA.LN, около 33% с ней. Итог: доходность портфеля порядка 32% годовых.
Впрочем, это не наши достижения. Мы здесь не при чем. Здесь огромная благодарность заокеанским последователям великого дела старика Гутенберга.
Если эта сумма войдет сейчас в экономику, многое может измениться.
1. Золото. Полет до 1760 произошел. Сегодня лишь один вопрос: идём сразу на 1800, или немного погодя? 2. Остальные драгметаллы – еще сильнее. Как писал ранее, восстанавливают «по причине созданной ранее несправедливости» законный спред к золоту. 20 по серебру и 1000 по платине видятся уже вполне достижимыми целями. 3. Коммодитиз. Для них инфляционная картинка – счастье! Для них действия Конгресса – большой человеческий подарок. Конечно, коммодитиз не однородны. Это сахар, соя, сталь и медь, палладий и многое другое. Но в целом – позитив. Вопрос лишь в одном: как и куда пойдут деньги? Это крайне важно. С нефтью тоже все понятно. Страны неспешно выходят из карантина. Возобновляется спрос на нефтепродукты (хотя к авиационному керосину это пока не относится). Свеженапечатанное тоже пойдет в плюс. Посему ближайшие фьючерсы на нефть – строго вверх. USO явно может прибавить еще 5%. 4. Валюты. Вот тут интересно. По сути своей, печать такого огромного количества денег – прямой путь к ослаблению доллара. Но нет. Доллар устойчив. Все движения носят весьма слабо выраженный характер. Тут вопрос в другом. Действия Конгресса – это, скорее всего, мощный рычаг, заставляющий доллар НЕ УКРЕПИТЬСЯ ЕЩЕ. И то хлеб. 5. Отдельно USD/RUB. Такой огромный позитив на рынках – шанс для рубля временно не просесть. Полагаю, лишь временно. Сколько? Не знаю. Однако по-прежнему убежден – здесь лишь передышка. А уж для наших властей, мечтающих хоть как-то сбалансировать бюджет, укрепление рубля – кинжал в спину. Надо будет – еще снизят обьем покупки валюты. А то, что начинается налоговый период? Так и налоги будут не ахти какие. Не забываем: скоро начнутся крупные выплаты дивидендов. Это для рубля не подарок. 6. И, наконец, фондовые рынки. Для них печать долларов в таком объёме – королевский подарок. Вот потому и фьючерсы на S&P поутру уже плюс 1,1%. Рынки, в случае принятия Сенатом этого пакета, могут еще подрасти, нахально наплевав на sell in may. Подрасти по всему фронту.
Во всей этой истории есть одно НО: позиция Трампа и республиканцев. Эти ребята сегодня в явном неудовольствии. Не забываем: впереди предвыборные баталии. И демократы выкладывают на стол тот козырь, что сами республиканцы были бы не прочь вытащить, но ближе к осени. К осени же влияние данного фактора сойдет на нет, а вот проблемы останутся. Пауэлл сегодня также подливает бензина в огонь оптимизма, заявляя, что, если будет на то необходимость, QE можно расширить. Это он, правда, сообщил на фоне опасений, что начнётся вторая волна заражений. Но какая разница? Сказал – сказал. Рынки услышали. All in продолжается. Ралли вседозволенности можно и продолжить. Пока.
Впереди слушания в Сенате, где, очевидно, процесс пойдёт гораздо туже. Также вполне возможна новая волна заражений. И, наконец, разборки США-Китай. Похоже, тема обостряется.
Потому «крылатые качели» нам обеспечены. Причем на всех фронтах.
Дорогой Антон Германович! Лингвистика – отличная штука, и, судя по всему, вы замечательный специалист в данном вопросе.
Действительно, какой такой кризис? Где вы его, родимого, видели? Нету. Есть ВЫЗОВ. А по вызовам у нас, как известно отвечает МЧС, армия, полиция, ФСБ, ФСО, ГРУ, и, разумеется, Минздрав. Вот у них – вызов! А в Минфине кризиса нет.
По мне, называй данное событие как хочешь. Но ежели у людей вместо доходов и зарплат – МРОТ (который еще не факт, что получишь), если компании не имеют средств на расчеты, если арендаторы и арендодатели теперь враги навек, ибо столкнули их лбами, если миллионы людей находятся на грани выживания, то необходимо не лингвистическими изысканиями заниматься, а деньги искать и спасать народ… А кризис это или не кризис, какая разница?
Кстати говоря, кто вам сказал, что государство помогает с арендными платежами? Мне не верите? Вот вам от Якова Моисеевича Миркина (между прочим, профессора в нашей с вами Альма Матер) жгучий привет: «Атас! Опрос 2350 средних и малых компаний из 85 регионов России (29 апреля), все отрасли. 56% компаний – деятельность временно приостановлена. 1,5% – закрыты, убиты. Нет возможности платить зарплату – 56%. Не можем погашать долги перед банками – 31%. Не в состоянии платить аренду – 45%. Больше 60% компаний – спрос на продукцию сократился не менее, чем на 50%. Сокращение персонала… молчу. Источник: Результаты мониторинга “Мнение малого и среднего бизнеса о мерах государственной поддержки в период эпидемии коронавируса” (29 апреля). Институт уполномоченных по защите прав предпринимателей»
Это, разумеется, не кризис. А что?
А вы пробовали в банки обращаться лично? А вы в курсе, что они очень часто сегодня отвечают, когда к ним обращаются за льготными кредитами и т.д.? Я вам по дружбе расскажу. Стандартный ответ такой: «Какие такие кредиты? Вам там кто-то наверху обещал, вот туда и обращайтесь. А у нас возможностей для этого нет.»
Об арендодателях. Когда к ним идет обращение за помощью от их родных арендаторов, знаете, что они отвечают? «У нас нет возможностей скостить платежи. Не нравится – выезжайте. А нам кредиты в банках выплачивать. И банки нам сообщили, что данная ситуация – не кризис. Не форс-мажор. Извольте по кредитам платить.» С чего платить-то?
А вы в курсе, что участились случаи грабежей и насилия, когда у людей отнимают деньги и продукты?
Может, хорош лингвистикой заниматься? Может, и правда о вертолетах подумать стоит?! И не тех, что МРОТ выдают.
Антон Германович! Вы – умнейший и порядочный человек. Считать умеете замечательно. Вот сядьте на пенек, съешьте пирожок, да прикиньте, сколько таких пирожков можно купить на МРОТ. Если тех, что мы в нашей столовой в МФИ ели – много. А ежели нынешних, то как-то не очень. А ведь еще коммуналку оплатить неплохо бы. Ах, ну да, и деткам в школу что-то дать. Одежду им поменять. Растут они, знаете ли, невзирая на «вызовы». И ещё, по мелочам.
Может, ещё раз обмозговать вертолеты?
Насчет инфляции. О какой инфляции может идти речь, если деньги эти пойдут на элементарное базовое потребление, а не на покупки в массовом масштабе RR и сумочек Hermès? И что лучше? Инфляция вместо 4%, к примеру, 6%, но сытые люди? По мне, пусть хоть 10%. С инфляцией справимся! Честное пионерское. А вот если народ перестанет мучиться, ей Богу, оно так лучше будет.
И последнее. Вы, разумеется, правы. Нынешняя ситуация – это действительно вызов в первую очередь нашей системе здравоохранения. К этому ещё вернёмся. (Как ее замечательно финансировали и главное, что финансировали, если сейчас бедные врачи МАССОВО ЗАБОЛЕВАЮТ от недостатка средств защиты? Если падают от усталости из за недоукомплектованности штата? И, все равно, как на войне, встают и делают свое дело. Но это не к вам, это к системе управления, распределения и закупок).
Происходящее – вызов ВСЕЙ нашей системе. Это момент ИСТИНЫ для нее. Она, система эта, для людей. Не наоборот! Это вызов ее гуманности, ее адекватности и оперативности.
Хочу обратить внимание просвещенного человечества на следующий факт. Мало кто об этом писал, а, между тем событие выдающееся.
ФРС обьявил о том, что, в рамках поддержки экономики, начинает выкуп с рынка корпоративных облигаций более низкого инвестиционного рейтинга. То есть предметом покупки стали даже облигации корпораций с рейтингом BB-.
Переводя на русский язык, ФРС обьявило All-in. Это очень серьезный сигнал рынкам.
Мера абсолютно беспрецедентная.
Означает она следующее. Американские монетарные власти понимают, что впереди, очень возможно, огромное количество дефолтов. И – самое главное – большие проблемы у банков. Банки США вовсю кредитовали под эти самые облигации.
То есть сегодня ФРС будет выкупать облигации, к примеру, таких корпораций, как Xerox, Dell, Goodyear, WDC, Seagate и прочих.
Это, друзья мои, нам с вами шикарный повод задуматься!
Я очень подробно говорил об этих и иных очень интересных инвестиционных возможностях. Еще более подробно об облигациях буду .
Подумайте сами. Доходности по такого рода облигациям сегодня, особенно в условиях, когда ставка по UST практически равна нулю, достигает и 4%, 5% и, даже в некоторых случаях, 6% процентов годовых в долларах. У вас апсайд по цене, и иногда более чем значительный. Плюс весьма внушительный по нынешним временам купон.
Посчитайте сами. ФРС выкупает. Значит, сильно упавшая цена будет с высокой долей вероятности расти. И купон: иногда 4%, а иногда и 7%.
Высокий шанс того, что долларовая доходность за год (по относительно консервативному, а в условиях выкупа ФРС – КОНСЕРВАТИВНОМУ!!) инструменту может измеряться двузначными цифрами в долларах США.
Ко мне часто в последнее время приходят клиенты с просьбой составить хороший инвестиционный портфель с горизонтом инвестиций пару-тройку лет.
Друзья! Еще раз обращаю ваше внимание: ситуация беспрецедентная!! Не воспользоваться – великий грех!
Сегодня, после решения ФРС, этот процесс – составления подобного инвестпортфеля, становится крайне приятной и интересной задачей. Главное – темой вполне благодарной.
Сегодня поговорим о двух крупнейших экономиках своих регионов – Бразилии и Индонезии.
Бразилия неоднократно и часто выходила на международный долговой рынок, у нее много еврооблигаций, номинированных в долларах. Объем внешнего долга стремится к объему ВВП. Около года назад он составлял 87,9% к ВВП. Вижу стремительный и постоянный рост доли долга к ВВП, начиная с 2014-го года. В стране высокий уровень безработицы, свыше 12%. Также ощутимый дефицит бюджета – свыше 7% от ВВП. При этом реальный рост ВВП незначителен в последние годы – около 1%. Единственное, за что можно «похвалить» Бразилию – это уровень инфляции. Пока ее удается сдерживать на уровне не выше 4%. В целом, вывод неутешительный: я бы поостерегся сейчас рассматривать бонды Бразилии. Не думаю, что следует ожидать скорого дефолта, но рейтинг точно может быть понижен.
Индонезия – крупнейшая экономика юго-восточной Азии с населением около 265 млн человек. Экономика экспортно-ориентированная, безусловно страдает от последствий снижения цен на основные товарные группы. Присутствует на мировом долговом рынке давно. Выпускает еврооблигации как в долларах, так и других валютах. Суммарный государственный долг составляет около 30% от ВВП. Динамика в последние годы – очень слабый рост долга по отношению к ВВП. Инфляция – 3%. Рост ВВП в последние годы не опускался ниже 5% в год. Дефицит бюджета составляет незначительные 2%. Безработица на приемлемых уровнях около 5%. Вывод: за Индонезию можно лишь порадоваться. Нам бы так в России! Не вижу здесь никаких угроз для дефолта в среднесрочной перспективе, и вряд ли снижение рейтингов последует из-за последствий кризиса.
В ближайших публикациях продолжим рассматривать суверенное кредитное качество стран, у которых имеется в обращении значительное количество долгов.
